Только этому мужчине хватило наглости заявить, что он… готов достойно оплатить моей семье! Несусветное нахальство!
И пока чувства во мне неустанно метались от коротких, но слишком ярких воспоминаний, экономка передала мне чашку с отваром, оставив на небольшом столике закуски, и направилась сделать то же самое для гостя. Это позволило мне на какое-то время успокоиться и без утайки снова рассмотреть того, кто помог притащить меня в эту клетку.
Не знаю, что было тому виной: желание как можно скорее вытеснить бывшего мужа из своего сознания, или его отрезвляющее предательство, но впервые за долгое время я….
нашла внешность другого мужчины крайне притягательной.
Сразу моё внимание привлекли волосы Даньяна. Или скорее настоящая грива тёмно-русых прядей, что по длине оказались схожи с моей новой прической. Волосы пока ещё крайне подозрительного для меня мужчины стелились по его широким плечам так вольно, будто их не придавливали тяжёлым капюшоном неизвестно сколько часов к ряду. Мягкий и чистый блеск только подкрепляли их свежий вид.
К тому же без мехового облачения великий лорд выглядел так, будто только что спустился к ужину из своего кабинета. Завязки на горловине синей шерстяной рубашки небрежно ослаблены, тем самым демонстрируя ключицы, а чёрные штаны без единой складки заправлены в варварские сапоги, выбивающиеся из домашнего образа аристократа. Зато теперь сразу стало понятно, зачем Даньян так тщательно скрывался под меховыми накладками. Только слепой не увидит в мощной, но подтянутой фигуре этого человека благородную кровь.
А лицо, более не скрытое за маской, оказалось финальным штрихом в образе знатного лорда.
Достаточно было посмотреть на идеальную линию подбородка или остроту скул, чтобы увидеть в Варге многие поколения удачных, во всех смыслах, браков. Кто бы что ни говорил, но красоту в высшем свете ценили едва ли не больше состояния, отчего за самых приятных глазу леди лорды почти что сражались. И чаще всего побеждали те, у кого статус оказывался выше.
Неудивительно, что десяток поколений спустя, среди правящих семей и домов великих лордов, стало практически нереально встретить кого-то с неприглядной внешностью. Посредственной — возможно, но действительно некрасивых отпрысков в высшей знати вообще не было.
Со временем это даже начали называть неотъемлемой частью великого титула. Влияния, и тем более баснословного состояния, при должном уме можно добиться своими силами, но вот наследственная красота бесценна.
