А вот что было до нашей помолвки? Почему в моих воспоминаниях нет ничего похожего с участием юноши, чьи волосы белы как свежий снег, а глаза походят на сапфиры? Почему не он, а кто-то другой вызывает во мне те эмоции, кои всегда вызывал Лиам? Будто он… присвоил себе цветок в моём сердце, что расцвел там для другого….
Удержать, а главное додумать эту мысль не получилось. Перед глазами всё плыло, в ушах уже стоял такой звон, что он уже практически не пропускал сквозь себя голос Даньяна. А что он продолжал со мной говорить, я была уверена.
Нечто, что крепло во мне с каждым днём, проведенным подле лорда Росдона, подсказывало мне об этом.
В итоге сознание удалось удержать на грани, поэтому я постоянно ощущала присутствие Даньяна рядом. Он что-то говорил мне. В его тоне сквозило желание успокоить, уберечь, а если бы была, то и… забрать на себя мои страдания. При этом его ладонь гладила мои волосы так нежно, что даже боль, испугавшись такого проявления чувств, немного отступила.
И снова странность — не припомню такого между мной и Лиамом.
Да, мы любили, поддерживали друг друга, и казалось, наши отношения были пропитаны лаской. Вот только он никогда не обращался со мной настолько… ненавязчиво бережно — будто хотел укутать своим теплом, защитить от всего и ото всех, но при этом не мешать мне дышать полной грудью. Лиаму скорее подошло бы словосочетание «скрыть ото всех», а никак не уберечь — когда того требовали обстоятельства, бывший муж не колеблясь просил прикрыть его спину, стать его опорой, не беспокоясь устою ли я под натиском поистине королевских проблем.
А мне даже не приходило в голову противиться или считать такое неправильным.
Раньше мне казалось нормальным оставаться практически на равных со своим мужем и брать на себя ту часть его бремени, с которой он не горел желанием справляться. Разве может кронпринцесса жаловаться на ядовитые колкости других леди? Или на то, что не справляется с подготовкой к знаменательному торжеству? Имела ли право девушка моего положения сказать, что не в силах вынести груз возложенной ответственности? Что она не готова стоять перед толпой и вдохновлять их на верность короне? Ответ один: Нет.
У меня не было права быть слабой. Ведь то было моим желанием, моей волей. Я сама взяла руку, протянутую Лиамом, сама уговорила отца дать разрешение на помолвку и сама решила как можно скорее уехать жить во дворец. Но… почему?
В ответ на это из глубин памяти всплыло лицо отца.
