Громоздких тел становилось всё больше, а пара в воздухе всё меньше. Лаз, который проломили паучьи твари, словно живой всасывал в себя белесую пелену, как бы вторя желанию своих создателей поглотить любое препятствие на своём пути. При том не ради голода, или желания уничтожить. Нет. Этой нечистью двигала только жажда размножения, ради которой они бесконечно расширяли свои территории. Нам же оставалось только сражаться и сокращать их численность.
Спустя короткое время оттолкнув ногой крайнего, но не последнего врага, я его мохнатым телом загородил оставшийся просвет лаза.
С той стороны принялись недовольно верещать, копошиться, пытаясь расчистить путь, но ещё парочка тел, наброшенных мной сверху, усложнила эту задачу. Теперь можно было чуть передохнуть и перевести дух. По крайней мере, мне так казалось.
Будто издеваясь, на другой стене в этот же миг откололся внушительный кусок камня, тем самым открыв… гораздо больший провал, чем тот, что мне удалось временно закрыть. Оттуда на меня взирало сразу три арахнида, позади которых так же толпились ряды их собратьев.
— Ну, никто не говорил, что будет легко, — натянуто хмыкнул себе под нос, готовясь снова на сверхчеловеческой скорости оказаться у ближайших противников. Правда, с места мне сдвинуться так и не пришлось."
"Позади меня зазвучала уже знакомая песня. То, взлетая вверх, то падая камнем вниз, она звенела, переливалась и стелилась в воздухе подобно лиловому дыму, что, огибая меня, устремил свои щупальца в сторону нечисти.
Арахниды, словно почуяв неладное попытались ретироваться, но, запутавшись в лапах друг друга, неотвратимо встретились с подчиняющим заклятьем. Их гроздья из глаз потускнели, утратив любой намёк на свободу воли, а паучьи тела стали раскачиваться в Такт убаюкивающей мелодии. Больше их можно было не опасаться.
Прекрасно зная, кого я обнаружу за спиной, всё равно резко обернулся, чтобы увидеть картину, которую мне и так никогда не забыть. Адри, окутанная маревом из магии, походила на неземное создание — укороченные пряди чёрных волос медленно парили в воздухе так, будто бы находились под водой, её кожа сияла внутренним светом, делая молодую женщину ещё прекраснее, а лиловые глаза последней леди Аджарди горели внутренним пламенем.
И сейчас они удивлённо взирали на меня.
Чему она так поражена, что едва не сбилась на полуслове? Ах, да, ведь она впервые видит меня таким. Или скорее во второй раз, но она всё равно этого не помнит.
