— Ты думаешь, я не хотел видеть тебя рядом?
— Ты наверняка хотел, но ведь первопричина не в этом. Почему не позвал меня в Штаты, когда это действительно имело колоссальное значение? Я имела право знать.
— Когда у тебя свои дети появятся…
— Пап. Я все это уже слышала. Мне двадцать четыре, и у меня есть свои мозги. Ты хочешь доказательств, что я уже взрослая? Это я выбрала Андрея. Я первая подошла к нему. Сделала его своим первым мужчиной обманом, потому что он меня не узнал. Он предлагал мне уйти с работы, говорил о вашей дружбе и как она важна для него, отталкивал меня — я все равно перла как танк, потому что всю жизнь мечтала о нем.
Это не минутная прихоть маленькой девочки. Мои чувства к нему зрелые, и ты так упорно отрицаешь их, потому что не хочешь признать, что я выросла.
Побагровевшее с первыми фразами лицо отца постепенно возвращает здоровый оттенок, и его голос звучит чуть мягче.
— Я никогда не приму его в качестве твоего избранника, Яна, хотя бы потому, что он предал мое доверие.
— Ты тоже предал мое доверие буквально на днях. Ты мне соврал, когда я задала тебе прямой вопрос. Почему? Ты ведь всегда говоришь правду.
— Потому что есть дела, о которых тебе не следует знать.
— Нет, папа. Ты соврал, потому что боялся меня потерять. Знаешь, отчего мне больнее всего? Оттого, что ты не принимаешь меня такой, какая я есть. Я тебя всегда принимала, даже когда одноклассницы дразнили тебя бандитом, ни на секунду не сомневаясь, что у меня самый лучший папа на свете. И это не потому, что я наивная дурочка, которая не видит дальше своего носа: я знаю о тебе больше, чем ты можешь предположить.
И про дело о смерти Порохова, в котором тебя обвиняли, я тоже в курсе. Просто моя любовь к тебе настолько сильна, что я научилась жить с мыслью, что мой идеальный отец неидеален для остального мира. Я справилась с этим, когда мне исполнилось четырнадцать, и всегда думала, что могу рассчитывать на взаимность.
— Много ты не понимаешь еще, Яна. Нет у тебя с ним будущего.
— А с кем есть? С Даяновым? Я ведь терпела его присутствие все эти дни только из-за тебя. Думаешь, что я, как ребенок, захотела лошадку, а ты меня обманом отвел в другой магазин, купил зайца, и я про нее забыла? Сначала Шевченко, урод Костюков, кокаиновый торчок Лапин, Дудинский приставучий, теперь Даянов. Смирись, пап. Не выберу я ни одного из них, потому что уже нашла себе идеального мужчину.
Эти слова я произношу, не скрывая раздражения, на что отец фыркает.
