Я дожидаюсь, пока в трубке пройдет очередной бесполезный гудок и возвращаю телефон в карман.
— На Лесную.
С уверенностью могу сказать, что сейчас я зол. Два перелета, четыре часа сна, бесконечные звонки и переговоры — я, блядь, мечтал поскорее добраться до квартиры и завалиться спать, а вместо этого еду к ней. Положить бы хер на ее детские выходки и дождаться, пока сама объявится, — Варламов сказал, что на работе она была, значит, за здоровье и безопасность волноваться не приходится. Но не могу, никак не могу. Черт знает, что за компот творится в голове у рассудительной Яны, но выяснить необходимо прежде всего для личного спокойствия.
Нет, все-таки двадцать лет есть двадцать. Ну что ей стоит трубку снять и лишить нас обоих головняков? И я тоже хорош: ведусь ведь как пацан.
Как только мы останавливаемся во дворе у Яны, я первым делом нахожу глазами ее «Кайен». Стоит на месте, значит, дома. Но и тут меня ожидает сюрприз, потом что скрипучий голос консьержа в домофоне сообщает, что Яна Семеновна минут десять назад куда-то изволила выйти.
Я бросаю взгляд на часы: начало одиннадцатого. Куда можно идти в такое время?
Выматерившись сквозь зубы, возвращаюсь в машину с намерением сказать Петру, чтобы разворачивался к дому, но в итоге откидываюсь на сиденье и смотрю на ее окна. Дожил, блядь. Ромео сорокалетний. Что вообще могло произойти такого, чтобы ее переклинило? В рабочих отношениях все куда проще и понятнее: начинает кто-то мозги делать — прекращаешь с ним сотрудничать. А с ней как? Я будто по рукам и ногам связан.
Прав был Серега — с привязанностями вся рациональность исчезает.
Я снова набираю Яне, уже в шестой или седьмой раз за сутки, и в этот момент взгляд выхватывает в темноте тонкую фигуру в накинутом на голову капюшоне. Она, а донесшийся через приоткрытое окно писк телефонного звонка это подтверждает. Фигура несколько секунд смотрит на вспыхнувший экран, а затем выключает звук. Вот же коза мелкая.
— Жди, — бросаю Петру и выхожу из машины.
От звука хлопнувшей двери — а хлопнул я от души, - Яна застывает и разворачивается мою сторону.
Бежать не пытается — уже хорошо.
— Гуляешь ночами?
Фраза ничего не значащая, просто для того, чтобы дать себе время обуздать раздражение и злость.
— Выходила в «Азбуку», — ее голос звучит тихо, и для убедительности она демонстрирует пакет с зеленым логотипом.
— Дома поговорим или придется запихивать тебя в машину?
Яна переминается с ноги на ногу, а затем вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. В них вызов.
