Твои подружки – Вера и Света – практически единственные, кто с тобой из класса общаются. А ещё, главное, ты обожаешь долго сидеть у окна за колонной, на третьем этаже, будто бы намеренно, потому что не хочешь ехать домой.
Незаметно киваю и как заворожённая осматриваю наше отражение в стекле.
Почему он никогда не говорил, что знает об этом?
– Перед выпускным решил – если сейчас не подойду, то потом уже и не выйдет. Я ведь знал, что после школы мне светит только армия. Долго набирался храбрости, придумывал повод, сочинял, что скажу, когда ты меня отошьёшь.
Почему-то был уверен, это непременно случится. Подошёл, познакомился. Ты улыбнулась и игриво прошептала подружкам что-то. А я как идиот забыл всё, о чём сам с собой договаривался. Сейчас сложно, а тогда вообще мысли в слова не складывались.
Богдан чуть отстраняется и упирается лбом в моё плечо, при этом не переставая обнимать. Тяжело вздыхает."
"– Ушёл в армию, там каждый день думал о тебе. Каждый. Божий. День. Боялся, что ты повстречаешь какого-нибудь мажора.
Или папа постарается. Как идиот радовался, когда Роб присылал мне твои фотографии, сделанные у школы или там же на третьем этаже, где ты одиноко высиживала часы, чтобы не возвращаться домой. Так тебе туда не хотелось.
Тихо смеюсь, опуская голову.
– Отслужив, вернулся и два дня перетирал сам с собой. Что делать? Чем заниматься? Куда бежать? Как, блять, вообще быть? А потом плюнул на всё, потому что понял, всё это второстепенно и если ты согласишься пойти за мной, то всё прочее само собой определится.
Купил розы и заявился. И тут снова фантастика. Ты не выставила за дверь. Согласилась встречаться, а через полгода вопреки родительскому запрету, вышла за меня. Правда, всё это время давило ощущение, что я стал чем-то вроде того школьного окна за колонной.
Сзади слышится резкий вскрик, и мы инстинктивно разворачиваемся на него. В конце коридора, перед лестницей громко ссорятся мужчина с женщиной, собирая вокруг себя толпу зевак. Там же замечаю Долинского с Ариной.
– Ш-ш-ш, ничего страшного, – Богдан одним движением возвращает нас к окну. – Я договорю, раз начал. Окей?
Киваю.
– Наступило наше время, – продолжает. – Я вкалывал, ты всегда была рядом. Потом появилась Маша. Ванька. Было много всего. Чаще хорошего, но иногда и плохого. Ты хотела всего и сразу, упиралась в свои мечты, а я старался это дать, невзирая на кислые лица вокруг. Пытался дотянуться, – горько усмехается. – Не знаю, глупо...
