Может, плохо старался?
– Не разговаривай со мной, как со шлюхой, – вскрикиваю и отпинываю ногой, когда он тянет меня за руку и усаживает, словно безвольную куклу.
Обсматривает светлыми глазами, заводит ладонь за спину и одним движением расстегивает замок на платье. Проникает под мягкую ткань и резко скидывает её с плеч.
Поднимаю голову и целюсь в его глаза ошалелым взглядом. Его ладонь по-хозяйски обхватывает щеку, большой палец оглаживает опухшие губы и проникает в рот.
Волнение катастрофическое, сама не понимаю, что делаю.
Выдохнув, послушно принимаю его и облизываю. Второй рукой Богдан сначала оглаживает обнаженные плечи, а потом сдавливает грудь, сжимает затвердевшие соски.
– Пздц, Ян, – рычит. – Расстегни мои брюки.
Устремляюсь к застежке и совершаю отлаженные годами действия, нетерпеливо разделываюсь с пряжкой, пуговицей, ухватываюсь за язычок молнии и резко веду ее вниз. Брюки сваливаются на пол, а я нетерпеливо сжимаю напряженный член через трусы.
Секунду ожидаю, когда ко мне вернутся остатки здравого смысла.
Хотя бы жалкие крохи. Словно испугавшись этого, поспешно отодвигаю широкую резинку и сдавливаю подрагивающий ствол, теперь без преград.
Обхватываю у основания, глазею на него, как ненормальная.
– Пососи, Ян, – просит, совершая толчок бедрами. – Как ты любишь.
Швыряю в него озлобленный взгляд, ожидая увидеть насмешку, но в его глазах только желание и похоть. Скулы на лице поигрывают от нетерпения, и Даня еще раз толкается в обхватывающую член ладонь.
– Пожалуйста, – произносит на выдохе.
Усмехаюсь… всё как всегда. В нашей спальне нет и никогда не было ссор.
Щацких и Соболевых.
Только Яна, Богдан и стопроцентная, сбивающая с ног порочность.
Собираю слюну во рту и обхватываю крупную головку губами. Между ног становится влажно, а внутри разливается чувство эйфории оттого, что я все еще имею безоговорочную власть над собственным мужем.
Мы вновь одно целое."
"Богдан собирает мои волосы в хвост и помогает взять член максимально глубоко, до выступающих слез на глазах.
Контролирует темп и угол захвата. Терпкий знакомый вкус заставляет забыть обо всём, и я умело довожу его до несдержанных хрипов.
– Ложись на кровать, – требует сипло.
Отстраняюсь и падаю на спину. Молча наблюдаю, как он поддевает платье пальцами и стягивает его вместе с бельем.
Внизу живота бурлит и пульсирует пламя. Ноги сами собой раздвигаются, а колени поджимаются.
