Обнаженными, разгоряченными.
Боже. Боже мой.
Сердце замирает. Мой Богдан и она?! Серьезно?!
Еще раз изучаю снимок. Блондинка стоит довольно близко, они явно знакомы.
Эмоции настолько глубокие, что я не замечаю, как с кухни возвращается муж.
- Я подумал, - первое что говорит и останавливается напротив.
Поднимаю на него стеклянные глаза.
- О чем? – непонимающе спрашиваю.
- О том, что я хреновый муж.
- Я так не говорила, Богдан, - мотаю головой и усмехаюсь.
Снова ничего не понял.
- Она красивая, - тихо шепчу, вкладывая в его руки телефон.
- Кто блд?! – рычит муж и снимает блокировку с экрана.
Закрываю глаза руками, чтобы не видеть, как ломаются черты его лица. Я всегда утверждала, что сразу пойму, если у него кто-то появится. Отчего-то казалось, что в этот момент непременно что-то должно незримо поменяться. Даже его запах…
- Не неси чушь, Яна. Это просто левая телка.
Наверное, так и говорят женам, прикрывая любовницу? Да?
Внутренности опаляет жаром, а я не в силах остановить богатое воображение.
В голове только одна картинка – мой Богдан с другой. Конечно, до меня у него были девушки, но я всегда предпочитала об этом забыть.
- Не истери, - говорит он, нависая сверху. – Я не собираюсь оправдываться.
- Конечно, - разочарованно вздыхаю. – Кто я такая?!
- Это. Просто. Левая. Телка. – отчетливо втаптывает в мой мозг каждое слово.
- Матери это своей расскажи. Она точно поверит, – впечатываю в ответ, секунду погодя осознавая как низко себя веду.
Всем давно известно, что у Анатолия Юрьевича, отца Богдана есть вторая семья.
Даже внебрачная дочь имеется. Кате недавно исполнилось пятнадцать.
- Сука, Шацкая. Какая ты сука!
Моя девичья фамилия на устах мужа – признак крайней стадии гнева.
- Да пошел ты, - слабо шепчу в ладони.
Задираю на него глаза, полные слез и разочарования.
- Тысячу раз говорил. Не трожь мою мать, - с отвращением выплевывает, а потом с ненавистью опрокидывает со столика раритетную вазу, подаренную на юбилей свадьбы, и рамку с семейной фотографией.
По полу расходятся острые осколки, которые, кажется, добираются до самой души.
Качаю головой. В разбитой фоторамке на полу мы и наши солнышки. Восьмилетняя Маша и пятилетний Иван. Как он мог проявить такое неуважение даже не ко мне, а к собственным детям?!
Совсем охамел.
- Так разведись со мной, Соболев? – прыскаю ядом.
- Так и сделаю, - говорит Богдан и уходит в сторону лестницы.
Глава 2. Яна.
Часы в гостиной пробили три ночи, а сна ни в одном глазу.
