Муж вдалбливает меня в стену, а я ухватываюсь за широкие плечи и скулю, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, и забыть где именно мы находимся.
Даня ловит мои губы и целует жарко. Снова и снова подкидывая.
Его пальцы болезненно стискивают кожу на ягодицах. Здесь так тесно, что мы, кажется, сбиваем ведро, стоящее возле умывальника.
Прикрываю глаза и смеюсь. От счастья. Представляю лицо своей сестры, если она когда-то узнает, что у меня был секс в туалете спортбара.
Совсем скоро становится не до смеха, задираю голову к потолку и забывая обо всём ярко кончаю одновременно с мужем.
– Хочу срочно следующий сезон, – бурчит Даня, обтираясь салфетками и застёгивая ширинку.
– Зачем?
– Что снова закрыть его, – заявляет, поправляя мой корсет.
Тихо переговариваясь, приводим друг друга в порядок, выбираемся из туалета, взявшись за руки.
Краснею с ног до головы, когда вижу внушительную очередь возле двери и шиплю ему на ухо: – Пожалуйста, давай уедем прямо сейчас.
– Да посидим ещё, Ян, – стискивает мою руку и хохочет в ответ на моё взбешённое лицо.
– Шучу, поехали, конечно.
Одевшись, выбираемся на улицу. Первым делом проверяю телефон. От Веры пропущенных нет, значит, на нашей базе всё спокойно.
Зато есть непринятый звонок от Таси Волковой.
Поглядывая на Богдана, перезваниваю. В тишине салона оглушает мужской разъяренный голос: – Ну привет, тварь.
Округляю глаза от ужаса. Тело в дрожь бросает.
– Кто это? – хмурится Даня и бесцеремонно выхватывает мобильный из рук.
– Богдан, – успеваю только пискнуть. – Это по работе.
– Ты кто такой? – рычит Соболев.
– А ты кто такой? Дай сюда свою бабу. Мне надо ей пару ласковых сказать.
– Говори мне, обдолбанный.
– Пусть твоя Яна Альбертовна сюда подгребает. Будем разбираться, зачем она, тварь, мою жену настраивает против.
Из трубки доносится женский плачущий голос и детские крики.
– Давай лучше я подгребу, – с вызовом отвечает Богдан. – Или ты только баб пиздишь?
– Ну приезжай, – говорит моему мужу бывший боксер-тяжеловесник.
– Я и тебя отпизжу.
Глава 43. Яна.
– Что это за работа такая?
– Обычная, – растягиваю губы в улыбке.
Раздражение, сквозящее в голосе Соболева, передаётся мне воздушно-капельным путём, как самый занудливый вирус, бродящий в атмосфере.
В прошлом и я в ответ загоралась, словно бракованная спичка.
Кричала, билась в истерике. Потом оскорбляла Богдана и его семью, угрожала.
