– Даня…
– Ты же не думаешь, что я буду тебе пересказывать наш разговор с греком?
– Очень бы хотелось верить в чудо, конечно, – смеюсь. – Но вижу, что не будешь. Скажи только… Как думаешь, он её любит?
– Не знаю, Ян. Мне не до этого было. Сами разберутся.
– Ладно.
Целую тёплую кожу и обнимаю крепче. Обещаю себе, что завтра обязательно позвоню Вере и всё разузнаю.
Провожу ледяной ступнёй по лодыжке, покрытой мелкими волосками. Богдан привычно тут же греет, переплетая наши ноги.
Кайф.
Самое страшное в жизни – когда некому согреть замёрзшие ноги в постели.
Ужасное чувство.
– Как твои мотогонки? – спрашиваю, через силу разлепляя глаза.
– Сезон закончен. На следующей неделе закрытие в баре возле трассы.
– Ясно, – внутренне сжимаюсь, предвкушая этот вечер.
Клянусь, что не буду истерить и выкидывать ужин в мусорку. Наберусь сил и встречу его с улыбкой.
– Пойдёшь со мной, – сообщает Богдан без вопросительной интонации, – прошлые гонки обошлись мне пиздец как дорого.
Расслабляюсь и удовлетворённо прикрываю веки.
– Пойду, – отвечаю засыпая.
На следующее утро, сразу после завтрака Соболев уезжает в офис, а я снова остаюсь с тремя детьми, умоляя всевышнего, чтобы они наконец-то поправились, и наша жизнь вошла в привычную колею.
Как я могла раньше не работать?
Чем занимала всё свободное время? Хоть режь – не вспомню. Но так больше не хочу.
Днём звонит свекровь из больницы. Долго делится тем, как проходит лечение, жалуется и интересуется внуками.
А потом сообщаю ей, что мы не разводимся и она плачет от радости. Я не выдерживаю и, конечно, тоже реву как дура.
Так и получается, человек, которого я больше всего обижала словом, оказывается практически единственным на свете, кому я могу рассказать о том, что мы с мужем победили самый сильный кризис и, кажется, выгребли.
После того как довольная Юлия Сергеевна отправляется на процедуры, я пытаюсь дозвониться до Веры, но её телефон оказывается выключенным. Подобное часто бывает с её видом деятельности, поэтому решаю, что волноваться не стоит.
В приподнятом настроении принимаюсь за готовку. Дети играют наверху. Кружусь по кухне, практически пританцовывая, пока не слышу звонок. Стоянова наконец-то проснулась.
Не посмотрев на экран, отвечаю весело:
– Привет, Вер.
– Это не Вера, – отзывается отец, и я раздражённо закатываю глаза. – Мои юристы нашли дыру в уставных документах Соболева. Мы отберём у него всё.
Глава 42. Яна.
