Как правило, в какую-нибудь городскую инфекционку, в которой обязательно будет отходить линолеум или в палате будет восемь человек, не включая мамочек совершенно разных национальностей.
Или всё же… дать жаропонижающее, а самой принять двойную порцию успокоительного.
И так каждый раз.
Может воротить топливным бизнесом и Соболевскими раздаточными колонками сложно, но быть беспрерывно ответственной за две маленькие жизни – уж точно не менее энергозатратно и почётно. Пора бы это донести моему мужу.
– Ты приедешь, папочка? – спрашивает Маша, а я окаменеваю.
– Завтра, Машка, сегодня я в Москве.
В Москве.
Нервно дышу через раздувающиеся ноздри. Прямо мёдом там в последнее время Соболеву намазано. Что ни неделя, так в Москву мчится.
– Дай маме трубку, малышка, – слышу ровный голос.
Маша протягивает мне телефон.
– Да, – отвечаю, задрав подбородок.
– Привет, – говорит Богдан отстранённо.
– И тебе, – сдуваю налетевшую прядь волос на лицо.
– Ты… занята? - задаёт абсолютно неправильный вопрос.
– Нет, о чём ты, – едко проговариваю.
– Чем я могу быть занята?!
В трубке создаётся неловкая тишина.
– Прости... я завис в Москве. Снегопад. Вылеты закрыли.
– Ясно, – киваю, отворачиваясь к трёхстворчатому окну.
У нас в городе к вечеру тоже завязалась морозная вьюга.
На улице жутко холодно и неуютно, а дома? Должно быть, хорошо. Но мне до ужаса тоскливо. И одиноко... Как никогда одиноко. Я не знаю, откуда завязалось это чувство и когда закончится, но мне вдруг непреодолимо хочется плакать.
– Сколько дней держится температура, Ян? – спрашивает Даня родным голосом.
– Три.
– Пиздец. Может в больницу?
– Я не знаю.
Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и изучаю, как всего в десяти сантиметрах от меня пролетают одинокие крохотные снежинки.
Когда была маленькой, считала, что каждая в мире снежинка уникальна своим ледяным узором.
Но прошло всего ничего – пара десятков лет и вот, при подготовке к недавнему докладу мы с Машей выяснили – учёные в лаборатории вывели две абсолютно одинаковые снежинки.
Им это удалось!
Правда физики до сих пор отрицают. Говорят, что на уровне видимости микроскопа снежинки могут оказаться идентичными, но если бы мы могли рассмотреть их ещё тщательнее, на уровне субатомов – различий была бы масса.
Получается, в этом мире всё имеет различия…
И даже если вас создали одинаковыми, предназначенными друг для друга – это ещё ничего не значит…
Устало вздыхаю.
Дую на стекло и вывожу сердечко. Утираю слёзы.
