– Я оставлю тебе брошюру, обязательно изучи её дома. Для преследования такого рода, к сожалению, ответственность в нашей стране не предусмотрена. А вот сбор, хранение и распространение информации о частной жизни является уголовным преступлением. Я помогу тебе составить заявление, и ты отнесёшь его в следственный отдел. Адрес мы тоже найдём. Вместе.
Загружаю рабочий ноутбук и бегло смотрю на часы.
– Но ведь... я сама отправила ему эти снимки, – расстроено качает головой Полина. – Что мне там скажут? В полиции-то?
– Это неважно, поверь мне, – беру девушку за руку.
– Даже если так, никто не даёт ему право использовать их в личных целях.
– Не знаю, – недоверчиво озирается Полина. – А вдруг родители всё-таки увидят? Даже боюсь представить, что мне сделает отец.
Осматриваю девушку, утирающую слёзы. Я пока не научилась не пропускать истории через себя, и такие беседы даются мне трудно. Особенно когда речь заходит про родителей. Кто бы меня научил не реагировать на поведение отца?"
"– Мы не можем быть ответственны за чужие правонарушения, Полина.
Если твой молодой человек соберётся опубликовать фотографии, он совершит преступление... Он. А не ты.
Подумав ещё пару секунд, извлекаю визитку из верхнего ящика:
– Пожалуй, оставлю тебе телефон нашего психолога. Позвони ему и назначь встречу. Уверена, это тебе поможет.
Ещё около часа мы с Полиной готовим документы, и девушка отправляется по указанному мной адресу, а я судорожно начинаю собираться.
Мы с Каролиной должны были записать подкаст, который впоследствии разместили бы на официальном городском портале.
Договорились, что я не буду называть фамилии... просто поделюсь своим печальным опытом.
Но позже одна из радиостанций предложила Каролине время в прайм-тайм. Это отличная реклама центра.
Шанс, который глупо упускать.
Никифорова попросила сделать запись в процессе передачи, которая будет транслироваться онлайн. Риск колоссальный, каждое слово должно быть верным, ошибки быть не может.
После недолгих раздумий я согласилась.
Глава 29.
Богдан.
Выходя из аэропорта, застёгиваю верхнюю пуговицу ненавистного классического пальто и устремляюсь к парковке.
Последние пять часов в груди долбит сумасшедший адреналин, смешанный с животной яростью.
Это чувство я впервые испытал в день, когда рассчитался с собственным тестем согласно расписке, которая сейчас болтается в бардачке среди других бумаг и влажных салфеток.
Одолжить деньги у Альберта – моя первая и, пожалуй, роковая ошибка. Этим я дал Шацкому фору.
