Это была тускло освещенная аппаратная комната с набором навороченных компьютеров и оборудования, считывающего жизненные показатели. Наклонившись к голубому свечению одного из экранов, она увидела больничную кровать. На ней, растянувшись, лежал мужчина, удерживаемый трубками и проводами, выходящими из него. Бутч.
Она прошла мимо желтых защитных костюмов и масок, висящих рядом с дверью, и ворвалась в комнату. Воздушная пробка разорвалась с шипением.
— Дева славная в Забвении… — Ее рука поднялась к горлу.
Он несомненно умирал.
Она могла почувствовать это. Но было что-то еще — нечто пугающее, нечто, запустившее ее инстинкт выживания, как будто она наткнулась на наведенный на нее пистолет. Ее тело кричало бежать, выбираться от сюда, спасать себя.
Но сердце привело ее к его постели.
— О… Боже.
Больничная рубаха оголяла его руки и ноги, и казалось, что синяки были повсюду. А его лицо… Боже правый, он был ужасно избит.
Как только в глубине его горла зародился стон, Марисса потянулась, чтобы взять его руку — о, нет, и здесь тоже.
Его крупные пальцы распухли на концах, кожа побагровела, некоторые ногти отсутствовали.
Марисса хотела дотронуться до него, но на нем не было живого места.
— Бутч?
Его тело вздрогнуло от звука ее голоса, а глаза открылись. Ну, один из них. Как только Бутч сосредоточился на ней, еле заметная улыбка появилась на его губах.
— Ты вернулась. Я только… видел тебя у двери. — Голос был слабым, тусклым отголоском его обычного баса. — Я видел тебя, а потом… потерял… тебя.
Но ты здесь.
Она осторожно присела на край кровати и задумалась, какую медсестру он перепутал с ней.
— Бутч…"
"— Куда… делось желтое платье? — Его слова были искажены, а рот особо не двигался, как будто была сломана челюсть. — Ты была такой красивой… в этом желтом платье…
Определенно медсестра. Эти костюмы, висевшие у двери, были жел… черт. Она не надела его. Святой ад, если его иммунная система под угрозой, ей необходимо защитить его.
— Бутч, я собираюсь выйти и взять…
— Нет, не оставляй меня… не уходи… — Он начал выкручивать руки, скрипя кожаными ремнями.
— Пожалуйста… Боже мой… не оставляй меня…
— Все хорошо. Я сейчас вернусь.
— Нет… женщина, которую я люблю… желтое платье… не оставляй меня…
Не зная, что еще сделать, она наклонилась и мягко положила ладонь на его лицо.
— Я не оставлю тебя.
Он потянулся избитой щекой к ее прикосновению, и произнес, касаясь своими потрескавшимися губами ее кожи:
— Обещай мне.
