Но он не проводил много времени на матрасе.
Тем, на что он опирался, была стойка. Стойка с тяжелой столешницей и ограничителями. Также он использовал вещи, висевшие рядом: кожаные ремни, длинные розги, кляпы-шарики, воротники, шипы, кнуты и все время маски. Он должен был иметь анонимных женщин. Должен был закрывать их лица, когда связывал их тела. Он не хотел знать их как нечто большее, чем оборудование для своих развратных тренировок.
Черт, он был извращен в сексе и знал об этом. Но испытав множество вещей, он наконец-то нашел то, что ему подходило.
И к счастью, существовали женщины, которым нравилось то, что он делал с ними, которые жаждали этого, как жаждал он освобождения, что получал, овладевая ими в одиночку или в паре.
За исключением… сегодня, глядя на свое оборудование, Ви чувствовал себя грязным из-за собственных извращений. Возможно, из-за того, что он никогда не приходил сюда, пока не был готов использовать то, что имел. Поэтому ему не приходилось оглядывать это место незамутненным взглядом.
Звонок мобильного телефона заставил его вздрогнуть. Как только он взглянул на номер, сразу оцепенел. Хэйверс.
— Он мертв?
Голос Хэйверса был профессиональным — деликатный доктор. Это было намеком на то, что Бутч висел на паутинной нитке.
— Он закодирован, сир. Он вытащил капельницу, и показатели ухудшились. Мы вернули его, но я не знаю, сколько еще он протянет.
— Ты сможешь удержать его?
— Да, но я хочу, чтобы вы были готовы. Он всего лишь человек.
— Нет, он не…
— О… конечно, сир, но я не это имел в виду.
— Черт. Слушай, я возвращаюсь. Я хочу быть с ним."
"— Я бы предпочел, чтобы вы не возвращались. Он взволнован, когда кто-нибудь находится в комнате, а это не делает ситуацию легче. В данный момент его состояние стабильно. Я сделал его комфортным, насколько это возможно.
— Я не хочу, чтобы он умирал один.
Повисла пауза.
— Сир, мы все умираем в одиночестве. Даже если вы будете в комнате с ним, он все равно отправится в Забвение… один. Он должен быть спокойным, чтобы его тело решило, собирается ли оно возродиться.
Мы делаем для него все возможное.
Ви закрыл глаза рукой. Слабым голосом, который он сам не узнал, он ответил:
— Я не хочу… Я не хочу потерять его. Я ох… да, не знаю, что буду делать если он… — Ви откашлялся. — Твою мать.
— Я позабочусь о нем, как о себе. Дайте ему один день на попытку стабилизироваться.
— Завтра с наступлением ночи. И ты позвонишь мне, если его состояние ухудшится.
