Бывший коп только начал подниматься с земли, борясь с приступом тошноты. Он был отмечен следом Хозяина. Их глаза встретились, и Старший Лессер резко затормозил, охваченный чувством единства.
И, ирония из ироний, в мгновение, когда была установлена связь, именно в этот момент, когда они узнали друг друга, Омега вызвал его с другой стороны.
Совпадение? Какая разница. Мистер Икс отверг требование, игнорируя зуд кожи.
— Вэн, — мягко позвал он. — Время проявить себя. Схвати О’Нила.
— Самое, мать его, время. — Вэн метнулся к новообращенному вампиру, они оба встали в боевые стойки, кружа вокруг друг-друга, как боксеры.
Пока Вэн не перестал двигаться, превратившись, не иначе как, в дышащую статую.
Потому что так пожелал мистер Икс.
Черт, он улыбнулся, поймав выражение паники на лице Вэна. Да, потеря контроля над огромными мускулами определенно взбесила парня.
О`Нил тоже очень удивился. Он осторожно приблизился, подозрительный, но готовый воспользоваться стоп-кадром, который мистер Икс наложил на своего подчиненного.
Нападение произошло мгновенно. Быстрым движением, О`Нил сделал захват вокруг шеи Вэна, перевернул его и придавил к земле.
Мистер Икс не беспокоился о потере такой ценности, как Вэн. Он должен был узнать, что произойдет, когда… матерь вашу!
О`Нил… О`Нил открыл рот, и начал вдыхать, и… Вэн Дин превратился в ничто, был поглощен, проглочен, захвачен. Стал пылью.
Облегчение заполнило мистера Икс. Да… да, пророчество исполнилось. Пророчество воплотилось в шкуре Ирландца, которого превратили.
Спасибо тебе, Господи.
Мистер Икс сделал нерешительный, отчаянный шаг вперед. Сейчас… сейчас настанет покой, которого он искал, желанная свобода. О`Нил был тем самым.
Но внезапно его схватил Брат с бородкой и татуировками на лице. Огромный ублюдок свалился с неба словно булыжник, врезав Иксу так, что подогнулись колени. Они начали драться, Икс ужаснулся от мысли, что его ждет клинок вместо поглощения О`Нилом. И когда другой лессер влез в бой и схватил Брата, мистер Икс ускользнул из схватки и исчез на периферии.
Зов Омеги перешел в кричащее требование, ужасную щекотку, гремящую по его плоти, но он не отвечал. Он собирался убить себя этой ночью. Но только правильным способом.
Бутч поднял голову с кучи пепла своей последней жертвы. Его мучили ужасные, глубокие рвотные позывы. Он чувствовал себя так же паршиво, как в тот день, когда очутился в клинике. Зараженный. Запятнанный. Грязный, неподдающийся чистке.
