— Мать и ребенок… они не смогут вернуться домой после этого, так ведь?
— Ни в коем случае. Лессеры знают о доме, так что это небезопасно. И, честно говоря, нечего им там делать.
— Что по поводу хеллрена женщины?
— О нем… позаботились.
Боже, она не должна была чувствовать облегчение от чужой смерти, но все равно чувствовала. По крайней мере, когда она думала о Бутче на боле битвы.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Вот почему я не хочу, чтобы ты участвовал в боевых действиях. Если я потеряю тебя, моя жизнь закончится.
Его глаза распахнулись шире, и она поняла, как давно они не говорили о любви. Но теперь это будет правилом номер один. Она ненавидела дневные часы вдали от него, ненавидела расстояния между ними. И она не была намерена продолжать в том же духе.
Бутч шагнул ближе, протянув руки к ее лицу.
— Боже, Марисса… ты не представляешь, что значит слышать от тебя эти слова. Мне нужно знать это. Я должен это чувствовать."
"Он нежно поцеловал ее, шепча слова любви.
Она задрожала, но он держал ее с большой осторожностью. Между ними все еще возникали неловкие моменты, но сейчас они не имели никакого значения. Ей просто необходимо было воссоединиться с ним.
Когда он немного отступил назад, она сказала:
— Я собираюсь войти внутрь, ты подождешь меня? Я хочу показать тебе свой новый дом.
Он осторожно провел пальцем по ее щеке. И хотя его глаза были полны грусти, он сказал:
— Да, подожду. Я хочу посмотреть, где ты будешь жить.
— Я недолго.
Она снова поцеловала его, а затем отправилась к входу в клинику. Марисса почувствовала себя незваным гостем, хотя к ее удивлению все же прошла внутрь без скандала. Но она знала: это ни в коем случае не значит, что все пройдет гладко. Спускаясь вниз в лифте, она теребила распущенные волосы, ужасно нервничая из-за предстоящей встречи с Хэйверсом. Устроит ли он сцену?
Когда она вошла в зал ожидания, медицинский персонал уже знал, зачем она здесь, и ее провели в комнату пациентки.
Она постучала в дверь и замерла.
Хэйверс оторвался от разговора с девочкой в гипсе, его лицо застыло. Казалось, забыв, о чем говорил, он поправил очки, потом откашлялся, стараясь прочистить горло.
— Ты пришла! — вскрикнула девочка, увидев Мариссу.
— Привет, — сказала она, подняв руку.
— Прошу меня извинить, — промямлил Хэйверс в сторону матери. — Я подготовлю ваши документы на выписку. Но, как я уже сказал, вам не следует торопиться.
