— Да не розумею я в тех картах. Мы же ночами шли. Всё время на восток. Днём прятались в перелесках и балках. Дня два тому нас в каком-то лесочке зажали и дали просраться. Кого не убили, наверное в плен взяли. Нам повезло, удалось прорваться сквозь оцепление и отсидеться в пруду. А потом нас сержант Пашкевич к своим вывел. — Отмазался Гаврила, свалив всё на старшего по званию. Второй рядовой кстати тоже отмазался, и только сержант ткнул грязным пальцем в перелесок у села Никольское.
— Чёта не шибко вы торопились пробиться к своим.
— Прикинул я расстояние, пройденное за двое последних суток, пускай даже ночами.
— Иди, поспеши, как же! День длинный, а ночь короткий. Жрать неча! А на подножном корму много ты наспешишь⁉ — разошёлся Цветков. — Вот то-та. Как смогли, так и дошкандыбали. — Закончил он свой эмоциональный спич и сник, опустив плечи.
Вот чёрт его знает, вроде не врёт, а если где и приврал, то не сильно, во всяком случае между собой эти трое договорились на берегу, про что говорить, а про что умолчать.
Но документы в порядке, вышли с оружием в руках, только бойцы капитана Вашкевича в конец оборзели, все отобранные стволы оставили у себя, а в расписках даже номера и тип оружия не указали. Да и доставили в лагерь не сразу, а вместе с другими красноармейцами, выходящими мелкими группами или поодиночке (лениво им видите ли конвой гонять из-за каждого окруженца). Место для переправы было уж больно удобное, лес и сразу река, да и тихо. И хотя 296-я стрелковая удерживала плацдарм на правом берегу Северского Донца, туда прорывались в основном крупные подразделения или даже соединения.
Да и противник периодически атаковал, пытаясь сбросить наших с плацдарма. А в лес между Студенками и Богородичным немец почему-то не лез, и он оставался как раз на нейтралке. Этим и пользовались пробирающиеся на восток «психи»-одиночки.
— Ладно, свободен. Зови, кто там следующий. — Едва сдерживая зевок, отпускаю я окруженца, так как время приближалось к обеду.
— Так вроде нет больше никого, я последний стоял.
— Ну, нет, так нет. — Размяв плечи, потягиваюсь я.
— А дозвольте вопрос, товарищ старший сержант?
— Спрашивай.
— Оружие нам вернут?
— А зачем вам оружие? Вы сегодня пройдёте санобработку, потом вас осмотрит фельдшер, накормят, сформируют команду и отправят в тыл на переформировку. Расписку же вы получили, а в красноармейской книжке наш старшина сделает соответствующие отметки.
