Последней же каплей до «опускания планки» послужило лежащее ничком на земле тело подростка в знакомой одежде, но уже без сапог.
— Прибавь-ка, браток! — даю я команду шофёру через открытое боковое окно.
Водила нажимает на акселератор и наша машина идёт на обгон полуторки, так что на небольшой пятачок деревенской площади обе машины влетают одновременно, разъехавшись ёлочкой и резко остановившись, подняв клубы пыли. Выскочив через борт, не дожидаясь полной остановки машины, и даже не вспомнив про свою СВТ, лежащую на ящиках под рукой, выхватываю из кобуры парабеллум и снимаю с предохранителя.
Патрон в стволе, так что остаётся только нажать на спусковой крючок, что я и делаю, всадив две пули в рассевшегося на крыльце правления мародёра, который, скинув свои ботинки с обмотками, надевал латанные сапоги Сашки.
— Бросить оружие! Руки в гору!! — навожу я ствол на группу людей в форме РККА. Пускай только кто дёрнется, завалю сразу. А извиняться потом будем, может быть. Хрен знает, кто это, диверсанты или дезертиры, мне похрену, я злой и контуженный на всю голову.
Вроде вняли. Те у кого были винтовки, уронили их прямо на землю, а у кого не было, сразу подняли руки.
— Кто-о? — рычу я как раненый ягуар. — Кто парня убил, сцуки⁈
Боковым зрением замечаю, как мои бойцы подтягиваются справа, наведя оружие на дезертиров, а также непонятный шлепок и болезненный вдох позади слева, после которого прекратилось и лошадиное ржание, так что не оглядываясь назад, начинаю работать.
— Упали все на колени и руки за голову!! — даю я команду этим мародёрам, компактной группой стоящим у стены здания, выстрелив поверх их голов, чтобы было доходчивей.
— Ты убил? — подскакиваю я к ближнему от меня дезертиру, приставив дуло люгера к его лбу. Только он один правильно выполнил команду, остальные просто упали на землю, обхватив руками башку и загыргыкали. Вот хрен знает, какой он национальности, зарос чёрной щетиной по самые брови.
— Нэт, не я. — Зажмурившись, верещит он.
— А если не ты, то кто? — сильнее давлю я на пистолет.
— Мирон биль. — Теперь уже различаю среднеазиатский акцент.
— Где эта тварь? — убираю я пистолет от головы расколовшегося нацмена.
— Там. — Мямлит он, мотнув подбородком в левую сторону от меня.
— Ты не мычи, рукой покажи. — Отступаю я на шаг назад, и иду в указанном направлении.
На земле в позе эмбриона корчился человек в форме красноармейца и не мог ни вздохнуть, не пёрнуть.
