Я не понимала половину из того, что говорила мама. Тронула ее за плечо, чтобы спросить, но она даже не шевельнулась. Сидела с замершим взглядом, будто мыслями находилась не здесь. Мне стало страшно. Шмыгнув носом, я теснее прижалась к ее боку.
— Я не отнеслась серьезно к предостережениям матери, — сказала тем временем мама, — и, влюбившись в твоего отца, полностью раскрылась перед ним на обряде. Мне повезло, что он такой порядочный и не амбициозный. Лучший в мире!
Мама светло улыбнулась и наконец-то посмотрела на меня, я улыбнулась ей в ответ.
Папа и впрямь у меня самый чудесный. А какую лошадку он мне купил!
— Мамочка, а наша магия плохая? Почему ее нужно прятать?
— Она не плохая. Она опасная для нас. Сама по себе наша магия не поможет вырастить цветы, как магия земли или создать вихрь, как магия воздуха. Зато она может усилить чужую в несколько раз и сделать грозной силой. Этим и пользуются, пытаются достичь власти или еще какой-то цели, попутно иссушая носителя нейтральной силы, пока он не погибнет.
Мама заговорила глухим, страшным голосом, так не похожим на ее обычный нежный и журчащий, как ручеек. Слезы наполнили глаза, я начала всхлипывать. Хотелось, чтобы меня укутали в объятия и забрали страх, я опять прижалась к маминой руке.
— Так было с бабушкой, — будто не видя, как я напугана, продолжила она, — и так будет с тобой, если ты не станешь скрывать свою магию.
Она перевела на меня полубезумный взгляд карих глаз. В ее расширенных зрачках мне привиделась сама бездна, поглотившая мою любимую мамочку.
Со мной в первый раз в жизни случилась истерика.
Я рывком вынырнула из воспоминаний. Часто и прерывисто дыша, села на кровати и схватилась ладошкой за кулон. Я его и любила, и ненавидела, но не снимала никогда.
Это потом я поняла все, о чем говорила мама. Потом узнала, что она решила рассказать мне нашу историю, так как знала, что болеет и скоро умрет. Узнала подробности о бабушке, которую «убил» муж, бездумно тянув из нее силы, чтобы навлечь голодомор на соседа.
И тогда я приняла решение никогда не выходить замуж, чтобы не стать жертвой и, что важнее, не передать опасный дар своей дочери.
Мне понадобилось некоторое время и парочка сладких пирожков, чтобы прийти в себя. Эти воспоминания несли боль, но и польза от них была. Они предостерегали от ошибки. «Пожалуй, еще пирожок не помешает», — решила я и отправила в рот теплую вкуснятину.
К исходу дня все девушки побывали у магов, и профессора отбыли в Академию.
