Еще неприятней было услышать про Эреварда. Винсент ни разу не встречал у Корси ни его жену, ни его самого, так с чего вдруг? Или стоит думать не о тех, чьи имена назвали, а о тех, кого не упомянули?
И все же что-то в рассказе швеи, вроде бы связном, Винсенту не нравилось. В самом деле, пусть работницы мастерской обычно за день устают так, что вечером способны только до кровати добраться. Но чтобы после того, как полдня прогуляли, никто не дождался товарок с новостями, да какими новостями?! Если он хоть что-то понимал в людях, такого просто не могло быть.
– Когда ты приехал вчера, перекрыл входы и выходы? – спросил он у дознавателя.
– Конечно. Поставил парня у дверей в лавку.
– Черный ход?
– Нет. Только у двери в саму мастерскую, чтобы не мешали работать. Прислуга в этом не замешана, пусть своими делами занимается.
Плохо. Это значит, что девушка действительно могла вернуться домой, уже когда в мастерской вовсю хозяйничал дознаватель, пройти прямиком в свою комнату и улечься спать. Но все же стоило спросить.
– Ты знаешь, что твоя хозяйка мертва?
– Да.
– Откуда?
– Не знаю.
– Кто рассказал?
– Не знаю.
Вот оно, то, что не давало ему покоя! Но зачем было подчищать девушке память о том, как она провела этот вечер? Чтобы не вспомнила, что в компанию работниц и прислуги затесался кто-то лишний? Или чтобы не сказала, когда занялся пожар?
– Во сколько загорелся дом?
– Не знаю.
– Она уже говорила об этом, – напомнил Освальд.
Винсент досадливо дернул плечом. Да, он уже задавал этот вопрос и получил ответ, но иногда проблема не в ответе, а в самом вопросе.
Живой свидетель мог понять намек, неточную формулировку, мертвым это было недоступно. Они воспринимали все исключительно буквально. Как-то, когда Винсент был студентом, однокашник, вытянув, наконец, из поднятого трупа нужные сведения, заорал: «Получилось, в рот мне ноги!» – и мертвяк немедленно двинулся к нему исполнять требуемое. Так что иногда стоило повторить вопрос другими словами, чтобы получить более полный ответ. Но объяснять это Освальду Винсент не стал.
Он отпустил тело. Повинуясь жесту, двое стражников оттащили труп к стене дома, положили чуть в стороне от остальных, накрыли мешковиной. Освальд притянул силой следующее тело. Поблагодарив дознавателя, Винсент снова присел над брусчаткой, выводя схему.
Второй допрос, третий, четвертый…"
"– Они сговорились! – не выдержал Освальд, услышав очередное «ничего не видела, легла спать, когда проснулась от пожара, бежать было некуда».