Освальд рассказывал, новый генерал-инквизитор сжигал подметные листы не читая: ему и без того хватало забот со столичными проверяющими.
Одна из комиссий очень настойчиво пыталась вызвать на допрос меня и Винсента, чтобы узнать, как нам хватило наглости сопротивляться инквизиции. Но мы по-прежнему оставались под защитой университета, и комиссии пришлось ограничиться допросом в кабинете университетского дознавателя, в присутствии последнего.
Все же нас попытались обвинить в сопротивлении при аресте, но королевское уложение гласило, что любой маг или дворянин имеет право защищать свой дом и свою жизнь всеми доступными способами. Винсент с вежливой улыбкой посоветовал справиться у нынешнего государя, считает ли тот, что его батюшка был неправ в таком важном вопросе.
Проверяющие обещали спросить, но ответа мы так и не узнали. На протяжении всего допроса инквизиторы пытались вывести из равновесия то меня, то мужа, но им было далеко до профессора Стерри и в конце концов от нас отстали.
Мартин родился через девять месяцев после той ночи, когда к нам пыталась вломиться инквизиция."
"– Деда! – снова завопил мальчишка, и с разбега напрыгнул на Стерри.
Тот поймал его магией в воздухе прежде, чем подхватить на руки.
– Смотри-ка какой здоровенный ты стал всего за неделю!
– Ага! – Мартин повел ладонью от своей макушки, измеряя рост, поверх головы деда. – Уже выше тебя!
– Точно! Скоро и папу перерастешь. – Стерри вернул внука на землю, подхватил на руки Алину.
Я поднялась, опираясь на протянутую ладонь мужа.
На самом деле нескоро настанет тот срок, когда мне и правда понадобится его помощь, чтобы подняться или сесть. Но нам до сих пор нравилось заботиться друг о друге и принимать эту заботу.
– Я поставлю чай, – сказала я. – И шарлотка особенно удалась. Накроем в беседке? Сегодня тепло.
– Как и всегда в вашем доме, – улыбнулся свекор. – Как и всегда."