И любой боли боялся. «Как же его можно убивать, если он боли боится», – подумала Алла и снова тупо повторила:
– Меня… – в надежде, что уговорит этого сероглазого убийцу обменять ее жизнь на Никитину.
– Это я уже слышал, – ровно сказал убийца. – И даже убедился, что ваш супруг не возражает.
Он подождал, бросил взгляд на свою жертву, но Борзых стоял, часто дыша открытым ртом и ничего не говоря.
– Отлично. Но убивать вас, сударыня, мне ни к чему. Поэтому поступим так…
Наступила пауза, в которой слышно было прерывистое дыхание полумертвого от страха Никиты и мерная приглушенная ругань из соседней квартиры.
– Если… – сказал наконец убийца, сжал зубы, и Алла вдруг увидела, что он живой человек – живой, из плоти и крови, а не та бесстрастная машина, что привиделась ей. – Если… кто-то из вас. Еще раз. Покусится на жизнь Ксении Ильиничны Пестовой… Тогда этот – умрет.
Он кивнул в сторону Никиты, чтобы у Аллы не было никаких сомнений в том, кого именно назвали «этот».
– Вы понимаете меня?
Она судорожно закивала, понимая лишь, что ее мужа оставляют в живых."
"– Легкой смерти ему я не обещаю. Хотите свести мужа в могилу – пожалуйста. Заберетесь еще раз в дом Ксении Ильиничны, останетесь вдовой.
Борзых попытался протестующе замычать, но мужчина сделал почти незаметное движение рукой, и Никита замолчал.
– То же самое, – добавил он, – относится к любым нанятым вами людям. Причинно-следственная связь будет прямая: нападение на Ксению Ильиничну – труп вашего мужа.
Теперь убийца говорил почти весело, но Алла чувствовала цену его веселости. В серых глазах на мгновение блеснула ярость, и она поняла, что он ненавидит их обоих. От этого ей почему-то стало легче.
А мужчина тем временем толкнул Никиту в спину. Короткий, почти без замаха удар оказался неожиданно сильным, и Борзых пробежал два шага вперед и налетел на жену. Оба упали, Алла ударилась локтем об угол шкафа и вскрикнула от резкой боли.
Убийца же хладнокровно повернул задвижку, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. К тому моменту, когда Алла с Никитой подбежали к окну, чтобы увидеть его возле подъезда, он уже обогнул дом и исчез.
Этот же день, двенадцать часов назад.
Когда Макар зашел в сад на зеленом холме, залитый лучами, мокрый и сверкающий от утренней росы, он успел сделать несколько шагов по кирпичной дорожке – и дверь дома распахнулась.
