– Черт, про Соколова я забыл спросить! Спрошу сегодня и скажу тебе. Определенно, нужно побеседовать с этим человеком – как-никак, он был в самой гуще событий в девяностом году.
Семья Шестаковых возвращалась с концерта порознь. Лариса, вернувшаяся так неожиданно для Илюшина и едва не заставшая его у себя, закрылась в своей комнате и не выходила до вечера. Эльвира Леоновна пришла около шести, как и обещала, и снова покинула дом, уйдя в гости к подруге. Леонид и Эдуард разошлись еще с концерта, а Эля обосновалась в столовой, где принялась готовить ужин.
Там ее и застал Илюшин. Расспросив, как прошло выступление детского хора – Эля вся засветилась, рассказывая о том, какие замечательные ребятишки поют у тети Тамары, – он ловко перевел разговор на воспоминания Элиного детства. И услышал почти то же самое, о чем говорил Валентин Корзун. Да, сказала Эля, она хорошо помнит эти журфиксы. Собиралось много гостей, было весело и смешно. Их, детей, укладывали около девяти, но ей, как самой старшей, разрешалось сидеть тихонько где-нибудь в уголочке с условием, что она не будет мешать.
Эля никогда и не мешала.
– Больше всего мне запомнились дядя Боря и дядя Антоша, Антон Соколов, – они играли со мной, возились как с маленькой, хотя могли бы этого и не делать. Оба они были врачами. – Она вздохнула и добавила: – С дядей Борей случилось ужасное – его сбила машина, насмерть.
– А Соколов? – в меру заинтересованным тоном спросил Илюшин. – С ним вы поддерживаете отношения?
– Дядя Антоша умер, – сказала Эля, отворачиваясь, чтобы достать кастрюлю.
– Умер? – повторил Макар, глядя ей в спину. – Вот как…
– Он был не очень здоровым человеком… к тому же изредка выпивал, а ему совсем нельзя было пить. Полтора года назад у него случился сердечный приступ, и он скончался в машине «Скорой помощи».
Она поставила кастрюлю на огонь, залила водой овощи.
– Вы хорошо осведомлены, Эля. – Из интонации Макара нельзя было выжать ничего, кроме сухой констатации факта.
– Он переписывался с нашей семьей много лет, – объяснила девушка. – Точнее, переписывался с мамой, но время от времени она читала его письма нам вслух. Конечно, Эдик совсем не помнит дядю Антошу, а вот я помню, и Лариса с Леней тоже помнят. Мы все его любили. После его смерти нам написал его коллега, который знал, какие теплые отношения были у мамы с Антоном Павловичем, и рассказал о том, как все произошло.
