Эля и Валентин Ованесович стояли возле двери. Мужчину, обнимавшего девушку, Макар видел только со спины, но счастливое запрокинутое лицо Эли, на котором проступили яркие веснушки, он разглядел очень хорошо. Руки ее гладили спину Корзуна, она льнула к нему, а он, наклонив голову, что-то шептал ей на ухо. Девушка тихо ответила, и низкий хрипловатый смех Валентина Ованесовича прозвучал в тишине комнаты.
– Голубка моя! – услышал Илюшин его голос. – Девочка… Счастье мое!
Вздох, негромкий стон, шуршание одежды… Макар, не испытывавший тяги к вуайеризму, отодвинулся от окна и выбрался из сада тем же путем, каким пришел.
Больше ему выяснять было нечего.
Возвращаясь в дом Шестаковых, он ощущал что-то вроде удовлетворения: все-таки Эля Шестакова нашла свой способ выбраться из-под гнета матери, и способ этот оказался чисто женским.
Поздно вечером Макар позвонил Ксении и услышал, что день у нее прошел нормально, никто ее не преследовал и не подстерегал возле дома.
– Я по тебе соскучилась, – сказала Ксеня, а затем кто-то мяукнул в трубку.
– Люцифер говорит, он тоже соскучился. Как у тебя дела?
– Все в порядке, – ответил Илюшин, вспомнив лицо Эли Шестаковой. – Узнал сегодня много нового.
– В «Залежном»? – В голосе Ксени проскользнула озабоченность. – Ты разговаривал с врачами?
– Нет, это не связано с санаторием. Так… из повседневной жизни.
– Если из повседневной жизни, то я тоже узнала кое-что новое. Например, что в центре открылось новое кафе, называется «Аквариум».
Я тебя туда завтра приглашаю.
Илюшин слышал по голосу, что она улыбается.
– Нет, так не пойдет, – наотрез отказался он. – Давай переиграем: ты скажешь все то же самое, кроме последней фразы. Начинай.
– Если из повседневной жизни, то я тоже узнала кое-что новое, – весело повторила Ксеня. – Например, что в центре открылось новое кафе, называется…
– «Аквариум», – подхватил Макар. – Кстати, я тебя приглашаю посидеть там завтра. Как насчет вечера? Около шести?
– Согласна! Только лучше в пять, к родителям вечером придут гости, нужна будет моя помощь.
– Я заеду за тобой в половине пятого, – подытожил Илюшин, не любивший долгих телефонных разговоров. – Спокойной ночи.
Ксеня помолчала, затем позвала в трубку:
– Макар?
– Да?
– А как звали кота, который был у тебя в детстве?
Илюшин хотел спросить, откуда она знает о коте, но не стал. Он постепенно отвыкал удивляться, имея дело с Ксенией Ильиничной.
