– Эдя, ты не замечал, что с нами последнее время происходит что-то странное, а?
– С кем, например?
– Например, с Элькой. Эти дни она ведет себя так, словно выиграла миллион в лотерею, но скрывает это от нас.
– Может быть, так оно и есть, – Эдик равнодушно пожал плечами.
Его занимали куда более серьезные проблемы, чем мифическое богатство старшей сестры. Двумя пальцами он вынул из банки кусок рыбы и положил на хлеб.
– И маман сама не своя, хотя пытается это скрывать. Ты не заметил?
Эдик, откусив от бутерброда, невнятно что-то промычал и покачал головой.
– Или, скажем, ты… – продолжала Лариса, крутя на пальце белокурую прядь. – Я бы сказала, Эдя, что и у тебя все идет не так, как обычно.
Эдуард дожевал, аккуратно положил бутерброд на блюдечко и взглянул на сестру.
– О чем ты, дорогая? – вкрадчиво спросил он, тщательно промокнув губы."
"– Не могу сказать ничего конкретного, но мне кажется, что ты слишком многое берешь на себя одного. Не окажется ли так, что телега, которую ты пытаешься тащить в одиночку, тебя раздавит?
Эдуард поджал губы, и сухое лицо его заострилось, стало злым и неприятным.
– Не могу сказать, что понимаю тебя. И это сравнение с телегой… Либо выражайся яснее, либо вообще не говори.
– Я лишь хочу объяснить, что в любом разумном начинании ты можешь рассчитывать на меня. На меня и на Леню, само собой.
Эдуард оценивающе оглядел Ларису, криво усмехнулся.
– А в неразумном?
– Я уверена, Эдя, что неразумных начинаний у тебя просто не может быть! – промурлыкала сестра, подходя к нему и забирая с тарелки недоеденный бутерброд.
– Не зря же ты у нас помощник самого Рыжова… А он дураков не держит!
Эдик не знал о том, что к Анатолию Рыжову его взяли по протекции Ларисы, и потому только удовлетворенно кивнул. Девушка усмехнулась про себя, сняла с хлеба розовый лоснящийся кусок рыбы и положила в рот. Хлеб всучила Эдику, похлопала брата по плечу и ушла, небрежно тряхнув длинными волосами и оставив за собой шлейф мускусных духов.
Вернувшись в город после процедур в санатории, Макар отправился гулять по району вокруг дома Шестаковых, сам не зная точно, что им движет. Ксения уехала по вызовам, и, с какой стороны ни посмотри, самым разумным представлялось вернуться в «гостиницу» и попробовать разговорить кого-нибудь из сыновей Эльвиры Леоновны. На то, что оба окажутся дома, Илюшин не рассчитывал, поскольку и тот и другой работали по свободному графику.
