«В этом доме уже в который раз не вовремя гаснет свет, – с раздражением подумал Макар. – Надеюсь, мне удастся дойти до комнаты не в кромешной тьме?»
Илюшин сделал еще шаг, и лампочка наверху мигнула. Шаг – и вновь светильник потух на секунду и зажегся. После третьего шага Илюшина лестница окончательно погрузилась в темноту.
И тогда тишину прервал тонкий всхлип – то ли детский, то ли женский. Макар выругался сквозь зубы, быстро преодолел последние ступеньки, держась за перила, и ступил на ковер, оглядывая темный коридор.
После визита к Борзых нервы его были взвинчены, и он вздрогнул, когда ближняя к нему дверь открылась и из нее показалась женская фигура.
– Макар Андреевич? – спросила Эля, вглядываясь в темноту. – Это вы?
Она пошарила на стене, нашла выключатель, и из комнаты упала широкая полоса желтого света. Макар всмотрелся в круглое лицо, но не обнаружил на нем и следа слез.
– У вас лампочки на лестнице перегорели, – поведал ей Илюшин. – Причем все сразу.
Эля проигнорировала замечание о лампочках.
Она выскользнула из комнаты, запахнув плотнее полы синего байкового халатика из тех, что носят старушки в больницах, и полностью открыла дверь, чтобы люстра осветила коридор.
– Я хотела вам кое-что сказать… – Голос у Эли был тихим, напряженным. – Уезжайте, Макар Андреевич. Пожалуйста, уезжайте!
– Почему?
Девушка покачала головой вместо ответа, испуганно огляделась вокруг, словно ожидала, что в пустом коридоре вот-вот материализуется кто-то из ее родных.
– В Тихогорске можно найти комнаты гораздо лучше, чем наши… И дешевле! Уверяю вас!
– А вы меня не уверяйте, – пожал плечами Макар, которому окончательно надоели эти игры.
– Лучше скажите, кто у вас в доме плачет?
Эля широко раскрыла глаза.
– Да, плачет, и не смотрите на меня так, будто не знаете об этом. Ваша маменька не соизволила ответить мне на этот простой вопрос, так, может быть, вы ответите?
– Это… кто-то балуется… – пробормотала она, заикаясь. – Чья-то шутка…
– Женщина на чердаке – тоже шутка? – спросил Макар наугад.
– Та, что ходит ночью по вашему дому?
Он ожидал, что Эля рассмеется, станет подшучивать над ним или просто не поймет, о чем речь. Но она изменилась в лице так сильно, что Илюшин, не ожидавший такой реакции, удивленно вскинул брови. Девушка отступила на шаг назад, умоляюще сжала руки на груди и попыталась что-то сказать, но у нее не получилось.
– Что с вами? – быстро спросил Макар. – Эля, вам плохо?
– Женщина? – выдохнула она. – Н-не может быть….
