— Донор найден, — говорит тихим голосом, больше не вдается ни в какие подробности.
В глаза никому не смотрит.
Даже мне.
Такое чувство, как будто ей… особенно мне в глаза смотреть не хочется. Я стала свидетельницей ее малодушия. Не желая быть опозоренной и униженной, из страха осуждения за прошлые ошибки она едва не дала погибнуть сыну!
Возможно, она это уже поняла, поэтому не поднимает взгляд, избегает смотреть в глаза.
***
Следующие несколько дней сливаются в одни сплошные сутки, которые растягиваются до бесконечности.
Иногда я с трудом различаю день или ночь, отмеряю жизнь необходимостью заботиться о Еве, живу у свекрови. Много времени провожу в больнице: Демид пока не пришел в себя. Я сижу в коридоре и отчаянно хочу, чтобы он очнулся. Все наши ссоры, недомолвки из-за дряни, влезшей в нашу жизнь, его заблуждения, мои обиды — все такое пустое, Дема. Если бы ты знал, как я сожалею, что мы потратили столько времени на выяснение отношений впустую…
— Ну, как он? Еще не очнулся?
Вытираю слезы с глаз, с удивлением замечаю, что ко мне подошла мама.
В больницу!
Впервые за эти дни дала о себе знать. Подобрав сумку, садится на диван.
— Ты здесь? — спрашиваю с удивлением.
— Новости и до меня дошли. Ждала-ждала, пока ты мне рассказать захочешь, а ты никак не сподобишься, — поджимает губы. — Вот и пришла. Поддержать.
— Лене там помощь не нужна, случайно? — срывается у меня.
— Лена тоже хотела проведать Демида. Но учитывая, как враждебно ты к ней настроена…
— Она в мою семью влезла. Хотела увести моего мужа и отца моей дочери.
Своего отца науськала так, что он мне угрожал! Угрожал мне и Еве… — чеканю.
— Да может он не всерьез… — ерзает. — Ну что ты, он тебе как папка… был!
— Нет! Я знаю, что слышала! Если на этом все, то… — киваю в сторону выхода.
— Вот всегда ты такая. Обидчивая! А я… — встает, подхватив сумку. — Я, между прочим, Диму с трудом уговорила, чтобы он на Демида твоего заявление писать не стал!
— Какое заявление?! О чем ты?!
— Как это о чем? — усмехается. — А ты не знаешь, что ли? Демид твой… зверем на Диму накинулся, избил так, что лица не видно…
Не могу в это поверить.
Правда, что ли?!
Но мои размышления прерывает оживление у палаты Демида.
Очнулся? Пришел в себя?!
Лишь бы хуже не стало…
Глава 36
Глава 36
Она
Минуты мучительного ожидания кажутся по-настоящему бесконечными. Я так сильно переживаю, что даже приходится сбегать в туалет несколько раз — меня тошнит от страха. Сильно тошнит, наизнанку выворачивает.
