— Безвкусица…
Она покидает коридор, Демид разжимает объятия. Я резко хапаю воздух и отшатываюсь. У Демида безумно темные глаза, без капли просвета.
— Скажи, чтобы она ушла. Немедленно! — требую я, сложив руки под грудью. — Не хочу видеть здесь Лену!
— Сама подумай, как это будет выглядеть со стороны? Софа, давай не будем устраивать скандал и портить День Рождения дочери?
Смеюсь горько:
— Поздновато же ты спохватился, Демид. Твоя… не знаю даже, как назвать, уже испортила этот день! Она заявилась раньше и вывалила на меня всю эту грязь!
— Что?!
Демид мечет сердитый взгляд в сторону зала, сжимает челюсти.
— И ты бы об этом узнал, если бы отвечал на мои звонки! Но тебе нет никакого дела до меня, зато ее… — задыхаюсь от ревности и обиды. — Ее ты встретил при полном параде и сынишку на руках носишь, подлец!
— Софа. Давай без сцен? Поговорим, когда гостей не останется.
— Говорить ты будешь с Леной. После ужина собирай свои вещи и катись к ней…
Демид злится:
— Вот как? А ты ничего не перепутала? Это моя квартира.
Отшатываюсь:
— Что, уйти нам с Евой? Освободить место для Лены? Ведь именно об этом она и говорила сегодня!
— Соф, ты перегибаешь!
Я с сердитым видом возвращаюсь обратно. Гостям нужно сменить тарелки, салфетки, подлить напитки. Ни минуты покоя!
Пальцы подрагивают. Сердце отравлено горечью.
Я не могу смотреть в сторону Лены: выпендрилась, лохудра! Так приоделась и накрасилась, будто у ее Макса праздник, а плакалась, что денег не хватает, но платье дорогое и прическа сделана не своими руками!
Гадина лживая…
А Демид?
Он смотрит в сторону Лены, мрачно.
Лжец. Обманщик. Предатель!
Сколько он меня обманывает?
До родов девять месяцев, и теперь еще целый года.
Волосы от ужас на затылке шевелятся: почти два года я жила во лжи… Может быть, даже и делила мужа с другой?!
Чем больше я думаю, тем сильнее себя накручиваю, мне так плохо, что начинает подташнивать от духоты.
Ева играет с другой малышней и начинает реветь, когда Макс забирает у нее игровую кухню.
Он отбирает игрушки у моей дочери. Сын этой хабалки…
Мыслю нерационально, со злостью, но вижу в этом дурной знак: сегодня сын Лены отбирает игрушки, а завтра она будет открыто требовать, чтобы Демид признал отцовство.
Какой отец-молодец… Почти одного возраста, значит, спал с нами обеими.
