— Скажи, почему у тебя руки золотые, и по дому все успевается, а некоторые будто для этого не созданы?"
"— Не знаю, — скрывать не хочу, тема Лены и ее сына мне неприятна. Но ссориться сил не осталось. — Я просто делаю все от чистого сердца, только и всего.
— Поэтому я тебя и люблю. Бесконечно! — накрывает мою ладонь своей. — Вымоталась. Ничего, сейчас приедем домой, отдохнешь. Закажем что-нибудь на ужин?
— Да, заказать придется. Потому что я ничего приготовить не успела. Как раз твой папа пришел.
— Вообще удивлен, что он пришел сам.
Без предупреждения… — качает головой Демид. — По внучке соскучился?
— Похоже на то. Толком ничего сказать не успел, — отвечаю, испытывая неприятное ощущение от того, что врать приходится.
Так или иначе, но скрываю часть правды от мужа, и мне неловко внутри.
До ужаса тесно.
— Скажи, как ты… только не обижайся, Дем. Как ты так долго… — подбираю безобидные слова, а потом, плюнув на все, спрашиваю, как есть. — Как ты мог так долго обманывать меня и оставаться спокойным, невозмутимым?
Демид стискивает зубы и втягивает воздух через них со свистом.
— Соня… — в его горле клокочут нотки. — Уже сколько раз говорил…
— В общих чертах. Да, говорил. А я хочу знать подробности.
— Хочешь узнать подробности? Они нужны тебе, эти подробности? Хочешь знать, сколько раз я лежал в постели без сна и представлял, что все могло быть иначе? Что не было бы этого груза тяжкой вины и ощущения… словно… на шее — камень неподъемный?
— Да. Я хотела бы знать! — отвечаю твердо.
— Именно этого мне не хватает.
— Для уверенности во мне?
Киваю:
— И для полноты картины. Я не хочу говорить о плохом или думать о чем-то, что может нас поссорить. Но я чувствую, как ты отдаляешься, нас будто относит друг от друга течением в разные стороны.
— Что я могу сделать? — вздыхает.
— Меньше общаться с Леной. Не давать мне сомневаться о том, что наша семья для тебя важна.
— Безумно важна!
— Но вчера создалось впечатление, что ты предпочел… их.
— Я бы с радостью не общался с Леной.
Но вот беда, Сонечка… Макс еще мал и неотделим от мамы. Я мог быть брать его иногда, но ты же в позу встала, родная, — произносит с легким укором. — Ты не хочешь даже видеть этого ребенка, а ведь все могло бы быть иначе.
Мы уже почти приехали. Демид тормозит машину возле подъезда. Ева спит в автокресле. Уснула почти сразу же, как только Демид ее туда посадил и пристегнул. Выбираемся из машины.
Демид вызывается отнести дочурку.
