Никто не ответит…
Но вдруг говорит правду?
Становится тошно…
Я даже представить себе не могу, что она могла ему изменить. Ведь любила этого подлеца и терпела все его выходки! Но что, если у него были основания так поступать?! Что, если он считал себя вправе топтаться по чувствам и изменять в ответ…
Отпустить не захотел, держал при себе, травился ядом, глядя на меня.
Если так, то это многое объясняет.
Вдруг это и есть правда?!
Голова кругом.
Мысли в клочья. Чувства в раздрай…
Понимаю, что в одиночку такого не выдержку.
Мне нужна Марика. Как глоток прохладной воды, как вдох полными легкими. С ней стало бы яснее, она умела меня остужать!
Но Марика в положении. Рожать скоро. Я не вправе ее дергать по пустякам…
Поэтому к ней не поеду. Тем более, таким, думаю, поймав свое отражение в зеркале.
Уставший. Злой. Небритый. Лицо посерело…
Позвонить?
Да, хотя бы это! Услышу ее голос, сразу полегчает!
Набираю ее номер и замираю на каждом гудке.
— Алекс?
Черт, сердце подпрыгивает.
Пульс зашкаливает от одного звука ее голоса.
— Да, это я, — отвечаю охрипшим голосом.
— Ты прилетел?
— Да. Я прилетел… — врать не хватило сил. — Еще вчера.
— Ого! И ничего не сказал! — укоряет.
— Прости. На то есть свои причины.
— Алекс, в чем дело? У тебя проблемы? Я могу помочь? — спрашивает она.
— Хм… Решать проблемы — это мужская забота. Разве не так? Тем более, ты мне ничем не поможешь.
— Может быть, мне тогда и мешать тебе не стоит? — говорит чуть-чуть обиженно.
— Только отвлекаю от важных дел!
— Постой! Не бросай трубку! Я хочу слышать твой голос.
— А я хочу тебя… Увидеть!
— И не только увидеть, надеюсь? Как насчет того, чтобы впустить меня? Глубоко-глубоко. Хочу полный доступ в твои трусики.
— Алекс, мне совсем-совсем скоро рожать, так что не надейся на скачки. Боюсь тебя раздавить.
— Не преувеличивай. Ты меня не раздавишь. Но я могу уложить тебя на бочок, обнять и войти сзади. Буду трахать тебя сладко, с оттяжкой, а ты позволишь играть мне с твоей грудью…
— Так почему ты за мной не приедешь? — спрашивает, дыша часто.
— Нельзя говорить такие вещи беременной, влюбленной по уши жене и оставлять ее неудовлетворенной.
— А ты одна в комнате?
— Конечно. Стала бы я говорить с тобой так открыто при посторонних! — возмущается.
— Хорошо…
Выбросив сигарету, запираюсь в машине.
— Я тоже. Закрой дверь, ляг на кровать и спусти трусики.
— Алекс!
— Хочу, чтобы ты ласкала себя. Для меня.
