Поэтому не смей вякать о своих правах в этом доме, который до сих пор находится во владении семьи Савицких только благодаря мне!
— Ты выкарабкался из сложной ситуации. Значит, мне есть чем гордиться! — надувает грудь колесом. — Я воспитал тебя настоящим мужиком. Не слюнтяем!
— Ах ты ж…
Все. Терпению хана! Бросаюсь на отца с кулаками и вдруг слышу страшный грохот.
Оборачиваюсь.
На полу валяются осколки чайного сервиза, стоящего на одной из полок — дорогой фарфор с позолотой.
Марика стоит рядом, прижав руку к животу.
Моя ярость остывает мгновенно.
— Ты не поранилась?! — перепрыгиваю через осколки, чтобы добраться до жены, стоящей босиком посреди океана острых, как бритва, осколков.
— Нет, я не поранилась, все в порядке, — отвечает она, дыша часто. — Сам не поранься.
— Я не поранюсь. Иди ко мне, на руки!
Подхватываю ее под коленями и уношу прочь из комнаты, поймав все же несколько осколков в собственные пятки.
— Алекс, поставь меня, я могу идти, — бьет меня ладошкой по спине Марика. — А вот тебе не помешает самому присесть.
— Я в порядке.
— Ага, хромаешь! Все, мы уже в спальне. Сядь, пожалуйста, и не топай больше, иначе осколки вопьются глубоко в пятку и потом придется вырезать их в хирургии! — журит меня наблюдательная жена.
— Ты права. Принесешь аптечку? Я выковыряю их.
— Не вздумай лезть сам. Ты на взводе! Я позабочусь о тебе! — качает пальчиком возле моего носа, потом внезапно обнимает крепко-крепко и ерошит мои волосы пальцами.
— Ты убежала так рано! — приподняв ночную сорочку, прижимаюсь лицом к животу Марики.
— Я не успел тебя полюбить, как следует. С утра.
— Ох, я боялась, что вообще не смогу встать с кровати, после таких ночных приключений, — смеется Марика. — Но вполне жива и чувствую себя прекрасно.
— Я тоже. Вот только наше первое утро в браке было подгажено появлением папаши, — вздыхаю.
— Ничего. Думаю, ты справишься. Ты всегда справляешься с трудностями. За это я тебя и люблю.
— Надо же! А я думала, что ты скажешь, как я хорош в постели!
— И это тоже.
У тебя очень много положительных качеств, Александр.
— Очень люблю тебя.
— И я тебя. А теперь давай я все же принесу аптечку?
— Подожди. Еще минутку, — прошу, наслаждаясь теплом и отзывчивостью стройного тела любимой, пахнущей сладковатой ванилью и ее любимым кокосом. — Говорят, дети похожи на родителей. Я не хочу быть похожим на него, — признаюсь неожиданно. — Я правда не хочу, чтобы дети говорили обо мне: какой же ты скот, папаша.
