В спальне, которую обычно занимала дочь Светланы Тобольцевой Машка, стоял комплект антикварной мебели из Франции второй половины девятнадцатого века, включающий в себя кровать и туалетный столик, выполненные из махагони богатого коньячного оттенка. Комплект стоил семьсот тысяч.
В бане, в гостевой комнате, в которой обычно отдыхали между заходами в парилку, тоже стоял французский антикварный гарнитур, на этот раз столовый. Он был выполнен из массива ореха, украшен потрясающей резьбой ручной работы, сохранил оригинальную фурнитуру, включал в себя буфет, стол, четыре стула и поставец и стоил полтора миллиона.
И подобных предметов в доме было не счесть. Если отобрать и выставить на продажу, то пятьдесят миллионов становились вполне посильной суммой. Вот только вряд ли хозяйка собиралась что-либо продавать.
После разговора с теткой Павел вернулся в дом с «опрокинутым» лицом. Как и следовало ожидать, помочь она отказалась. Несмотря на то что к Инессе Леонардовне Марианна относилась хорошо, сейчас она испытывала невольную злость.
Старуха представлялась ей Кощеем, чахнущим над своим златом. Это было вдвойне обидно, потому что Резанова не раз говорила, что именно старший племянник станет основным ее наследником.
И само поместье, и хранящиеся в нем ценности рано или поздно должны будут перейти Павлу. И даже если что-то досталось бы Светлане, Наталье и Кириллу, Павел все равно является основным «бенефициаром» теткиной смерти. Марианна осознавала весь цинизм подобного подхода, но факт оставался фактом.
– Почему для того, чтобы сделать кого-то счастливее, нужно умереть? – вопросила она, глядя в потолок спальни, в которой лежала на кровати в ожидании, когда Павел придет ложиться спать.
Он же предпочитал в гостиной в одиночку накачиваться виски, даже в баню не пошел, хотя обычно париться любил. – Почему нельзя дать людям то, в чем они нуждаются, при жизни? Вот ведь основной вопрос, существующий со времен создания мира. Примерно как быть или не быть.
Но далеко не все и не всегда получают то, что хотят.
Это она знала, как никто другой. Марианну немного тревожило, что человек, который никак не может получить желаемое, предпримет какие-то действия. Нет, в обычной ситуации это не могло быть чревато никакими серьезными последствиями. Но сейчас, когда Павел и без этого так напряжен… «Реквиема по мечте» ему только и не хватало. Нет, она обязана сделать все, чтобы это безобразие больше не повторялось.
Марианна взглянула на часы, которые показывали без двадцати час.
