– Приехал я в гости, зовут меня Глебом Валентиновичем. Но разговаривать у меня настроения нету, ты уж меня, мужик, извини.
Этот самый Гриша Муркин поднял вверх две ладони, показывая, что все понял и претензий не имеет. Глеб, не обращая на него больше внимания, дошел до конца пирса, остановился у самого края, скрестил на груди руки, бездумно глядя на воду и встающий с другой стороны озера лес.
Да, если он все сделает правильно, то сможет уехать отсюда с контрактом на аренду лесных угодий и с договоренностью об инвестициях в новый лесоперерабатывающий завод.
Все-таки не зря говорят, что ему черт люльку качал и что Глеб Ермолаев всегда оказывается в нужный момент в нужном месте. И хрен с ними, с мистификациями, которые творятся в поместье. В конце концов, надо будет, разберемся.
Он хотел было искупаться, но передумал. Плавки остались в сумке, а щеголять перед местными дамами нижним бельем было не с руки. Тайка всю плешь проест, горестно качая головой над отцовскими плохими манерами. По молодости лет всем этим политесам она придавала большое значение.
Немного постояв над водой, от которой шел легкий «аромат» тины, он двинулся обратно к дому.
Никакого Григория Муркина на берегу уже не было, но сквозь толщу воды Глеб разглядел сетку с бутылками, заботливо привязанную к пирсу. Ну да, пиво. В пластиковых «полторашках». Он усмехнулся, потому что начал забывать те времена, когда еще пил такое пиво. Не был его путь к деньгам выстлан розами, нет, не был.
В беседке у дома Тайка разговаривала с одним из племянников Резановой.
Тем, что помладше, кажется, Кириллом. Он прислушался, потому что все касающееся дочери было для него важным, но тут же расслабился. Речь шла о построении каких-то локальных систем, а это означало, что Тайка села на своего любимого конька и быстро с него не слезет."
"От стоящего чуть в стороне хозяйского флигеля по дорожке шел Павел Резанов. Вид у него был такой понурый, что сразу становилось ясным: денег на запуск проекта тетка ему не дала. Впрочем, Глеб бы удивился, если бы случилось иначе.
Конечно, он мог бы прекратить мучения Резанова одним разговором, но интересы дела всегда брали в нем верх над человеколюбием: пусть, как говорится, клиент дойдет до кондиции, тогда его можно будет взять тепленьким и на более выгодных для себя условиях.
Резанов прошел мимо, не обратив на Глеба ни малейшего внимания, настолько был погружен в себя. Зато на дорожке появилась Инесса Леонардовна, направлявшаяся в их сторону со скрипкой в футляре в руках.
