Она действительно терпеть не могла, когда чего-то не понимала, и совала свой длинный нос везде где могла, чтобы не оставлять ни малейшей недосказанности. Вот и сейчас ужасно хотелось соскочить с кровати, сунуть ноги в тапочки, завернуться в вязаную шаль, которую ей накануне выдала Инесса Леонардовна со словами, что августовские ночи уже прохладные, и попробовать пробраться на чердак, чтобы понять, что происходит. Знать бы еще, где лестница.
Однако Глафира Северцева всегда славилась тем, что к авантюрам была совершенно не склонна.
Идти одной ночью на чердак в неизвестном месте считала глупостью. Нет, привидений она действительно не боялась, поскольку в их существование не верила, но зачем-то забравшееся под крышу существо из плоти и крови могло иметь недобрые цели, а потому быть опасным.
Разумеется, благоразумие пересилило. Глафира никуда не пошла, а завернулась в одеяло, босиком подошла к готическому окну, выглянула из него, пытаясь вглядеться в ночную темень. К середине августа белые ночи остались лишь романтическим воспоминанием.
Вдалеке серебрилось под светом луны озеро, была в нем какая-то томная манкость, как в загадочной танцовщице, никогда не открывающей лица своим поклонникам. Теперь Глафире остро захотелось выйти из дома и по тропинке, вымощенной ровными кирпичиками, дойти до причала на озере, чтобы увидеть его поближе, а то и искупаться под темным ночным небом. Странные ее посещают желания, ничего не скажешь.
Впрочем, внимание ее снова переключилось, потому что через окно, расположенное на фасаде здания, она увидела, как открылась входная дверь, та самая, расположенная в центральной части, и наружу вышел какой-то человек в темном.
Он придержал дверь, чтобы она ненароком не стукнула, сделал пару шагов, обернулся и внимательно осмотрел окна. Нет, этого мужчину она никогда не видела, и это совершенно точно не Осип, муж поварихи Клавы.
Глафира познакомилась с ним после ужина. Усевшись за рабочий стол после неожиданно долгого дневного сна, она прилежно проработала до восьми часов вечера, после чего деликатно постучавшая в ее дверь молодая девушка в накрахмаленном переднике и белоснежной наколке на волосах (Глафира глазам своим не поверила, потому что до этого видела подобные головные уборы только в кино) пригласила спуститься в кухню на ужин.
– В восемь вечера? – удивилась Глафира, потому что никогда не ела в столь позднее время."
"– Да, в усадьбе ужин всегда в восемь, – улыбнулась девушка. Лицо у нее было открытое и приветливое.
