От окна на нее с грустной улыбкой смотрела Наталья Лаврецкая.
Эпилог
Запрокинутая от наслаждения голова на белоснежной наволочке и длинная, тонкая, словно по-лебединому изогнутая шея выглядели именно так прекрасно, как Глеб и воображал в своих горячечных фантазиях. Маленькая совершенная женская грудь (какой там третий размер, что за глупости, право слово), освобожденная от кружевного обрамления, подрагивала, призывая прикасаться к ней снова и снова.
Когда-то в прошлой жизни, закончившейся в имении Резановых раз и навсегда, Глеб Ермолаев был убежден, что ему не нужны никакие охи и ахи, и романтика никакая не нужна, одна только чистая физиология.
Сейчас же за каждый ох, ах и стон, издаваемый единственной в мире женщиной, он был готов отдать все, что у него есть, и страшно гордился тем, что является их причиной. Даже свое собственное удовольствие, пусть даже небывало острое, не испытываемое ранее никогда и ни с кем, для него отходило на второй план, потому что вся его жизнь, ее цели, задачи и планы теперь крутились вокруг Глафиры Северцевой.
"
"Если бы он мог, он бы вообще не выпускал ее из кровати, но все-таки из нее приходилось вылезать. Ему – чтобы работать, а ей – чтобы писать свои романы. К ее писательской деятельности Глеб относился очень серьезно. И страшно гордился, что женат на писательнице. Да еще такой. Красивой, талантливой, работоспособной, страстной. Не женщина, а мечта.
Мечта, отдышавшись, перекатилась ему под бок, обхватила горячими от полученного удовольствия руками, прижалась к груди, перехватила губами болтающуюся на цепочке пулю, примерилась и чмокнула чуть пониже грудины.
Поблагодарила.
– Где мы Новый год отмечаем? – спросила она и зевнула, тут же смутившись, что, оказывается, так сильно устала. – Ужас какой. Это мужчине положено засыпать после секса, а ты всегда бодр и свеж, как майская роза, в отличие от меня.
– Я не хочу спать, а хочу на тебя смотреть, – заверил ее Глеб и тоже прижал к себе, крепко-крепко, чтобы точно не вырвалась. – А что касается Нового года, то я бы в поместье Резановых поехал.
Павел звонил, они туда собираются. Ты как, не против?
– А с чего мне быть против? – искренне удивилась Глафира. – Я как нитка за иголкой, куда ты, туда и я. В поместье так в поместье. С привидениями!
– Привидений нет, – засмеялся Глеб, – правда, расстраивает это одну Елку. Глаш, Павел говорил, что Наталья тоже собирается приехать. С мужем и детьми.
– Ну, собирается и собирается, – голос Глафиры звучал совершенно равнодушно.
