– Я высказала опасную мысль, что причину убийства нужно искать в прошлом Инессы Леонардовны, а еще спросила, кто такой Мурзик. С этой минуты я стала представлять опасность, поэтому, убив Светлану, Ксения пробралась в мою комнату, разлила прихваченную с птичьего двора кровь (работники уже подтвердили, что она забегала туда под каким-то предлогом), наполнила водой ванну и попыталась меня утопить. У вас, Ксения, были длинные накладные ногти, поняв, что вы меня поцарапали, и на них могут остаться частички моей кожи, вы после неудавшегося покушения быстро отодрали их, испортив свои ногти.
Вон, они у вас какие потертые. Так бывает, если неаккуратно содрать гель.
– Ксения Мурзинова, вы задержаны по подозрению в совершении убийств Резановой Инессы Леонардовны и Тобольцевой Светланы Алексеевны, а также в покушении на убийство Глафиры Северцевой. Уводите.
Полицейский снова шагнул вперед, застегнул на Ксении наручники и вывел ее прочь.
– Я вас в усадьбе больше не задерживаю, – сообщил Зимин, оглядев собравшихся.
– Тело Тобольцевой сейчас увезут. Можете считать себя свободными. Глеб Валентинович, Таисия, Глафира, еще раз спасибо.
Все задвигались, загремели отодвигаемыми стульями.
– Погодите, – остановил остальных Павел Резанов. – А скрипка и ружье где? Куда эта гадина их спрятала. Если она не скажет, то получится, что они пропали? Насовсем? Навсегда?
– А ей не надо ничего говорить, – улыбнулся Глеб. – Все и так понятно. Времени на то, чтобы вынести футляр со скрипкой и коробку с ружьем из дома, да еще остаться при этом незамеченной, у Мурзиновой не было.
Она могла спрятать их только в доме, причем в месте, которое вряд ли будут проверять в первую очередь. На чердаке полно старинных сундуков с крепкими замками, но я бы начал с того, что стоит в хозяйственной комнате рядом со спальней Глафиры. На нем еще сверху лежит дождевик, который Ксения бросила там после того, как ей не удалось утопить Глашу.
Павел сорвался с места и исчез в недрах дома. Глеб с улыбкой ждал, пока тот вернется. Всего через пять минут раздались быстрые шаги, и Резанов-старший снова появился в гостиной, держа в одной руке футляр, а в другой коробку.
– А ты опять прав, – сказал он, широко улыбаясь. – Держи… И да, я рад, что у меня такой умный двоюродный брат.
– Я тоже этому рад, – широко улыбнулся Глеб. – Пойдем… брат! Обсудим, как будем запускать твой новый завод. Глафира! Никуда не уходи! Я скоро вернусь.
Глафира кивнула, потому что ей даже в голову не пришло бы ослушаться.
