– Не знаю какое, она смогла написать только две буквы. Н и И.
– Или Н и А, – сообщил Глеб, выходя из беседки, – у нее рука соскочила, поэтому не очень понятно.
Свой плащ он отдал Марианне, поэтому голые плечи, и грудь с теряющейся в густых волосах пулей, а он до сих пор был без футболки, которую получасом ранее отдал Глафире, тут же оказались покрыты каплями воды, струйками стекающей по мощному торсу. Осознавая всю неуместность подобной реакции, Глафира судорожно сглотнула, но тут же заставила себя сосредоточиться.
Н и И – Николай, Никита, Нина и еще целая куча имен, которые ей ни о чем не говорят. Н и А – Наталья?
Валериной жены, к слову, нигде не было видно. Казалось странным, что поднятый шум и суматоха не заставили ее выйти и поинтересоваться, что случилось.
– Никого внутрь не пускайте, – распорядился Глеб. – Я сейчас оденусь и вернусь. Будем вместе полицию ждать. Понятно?
Осип кивнул, словно этот человек и впрямь мог отдавать ему указания.
– Клавдия, время обеденное. Людей надо покормить, пока у нас тут голодные обмороки не начались.
Полиция приедет минут через сорок, нас ждут долгие разговоры, причем, как вы понимаете, опять не очень приятные. Займитесь делом, пожалуйста. Пошли, – последнее предназначалось Глафире, и она опять послушно засеменила за Ермолаевым, признавая его право командовать. Клавдия, как она видела, тоже отмерла и двинулась в сторону дома, вытирая красное лицо руками.
В молчании они дошли до особняка и поднялись на второй этаж. Ермолаев остановился перед дверью Таисии, где на полу сидел Кирилл Резанов.
Сидел и разговаривал с девушкой через дверь.
– Что, не открывает? – насмешливо спросил Глеб.
– Нет. Вы были правы.
– Я всегда прав. Ты привыкай, парень, – посоветовал Ермолаев и стукнул в дверь каким-то особым, явно условным стуком. – Тайка, это я.
Тут же послышался звук поворачиваемого ключа, и на пороге появилась Тася. Глаза ее горели от возбуждения.
– Папка, ты совершенно невозможен. Запер меня тут, как под домашний арест посадил, а в поместье такие дела творятся.
Мне же интересно. Хорошо Кирилл рассказал, а то бы я так и маялась в неизвестности.
– Кирилл, вы сейчас идите, – велел Глеб, проходя к дочери в комнату и втягивая за собой Глафиру. – Мне нужно поговорить с этой прекрасной дамой, – он кивнул в ее сторону, – и сделать это я намереваюсь здесь, потому что только здесь могу быть за них обеих спокоен. Там Клавдия обед накрывает, так что подкрепитесь пока.
