Когда ты выйдешь, ничего не будет напоминать о том ужасе, через который тебе пришлось пройти.
Она снова задрожала, видимо, перспектива остаться одной пугала Глафиру Северцеву. Не такой уж бесстрашной она была. Глеб улыбнулся.
– Не уходи!
– Я никуда не уйду, я останусь в комнате, дождусь горничную, эту, как ее, Катю?
– Ксюшу.
– Вот, подожду, пока она все уберет, а потом мы с тобой вместе спустимся вниз и решим, что нам дальше делать. Убийцу я спугнул, но это вовсе не означает, что ты перестала представлять для него угрозу.
Или для нее. Или для них.
– Ты хочешь сказать, что их может быть несколько?
– Я хочу сказать, что мы не знаем, кому выгодна смерть Инессы Леонардовны и кто покушался на тебя. А пока мы этого не знаем, стоит предпринять разумные меры предосторожности.
Он кинул впитавшее воду полотенце в корзину для белья.
– Не торопись, – сказал Глеб. – Горничной понадобится время, чтобы все там отмыть, а ты пока погрейся как следует, а то заболеешь.
Глафира опустила голову и с сомнением осмотрела одежду, покрытую кровавыми разводами.
– Боюсь, твою футболку уже не спасти, – сказала она горестно.
– Черт с ней, новую куплю, – ответил Глеб и вышел наружу, притворив за собой дверь.
Глава седьмая
Глафира"
"Стоя под горячим душем, Глафира отчаянно терлась мочалкой, как будто желая содрать с себя кожу. В каком-то смысле так оно и было. Вместе с кровавыми разводами и водой вперемешку со слезами с кожи скатывалась вся ее прошлая жизнь, уходила в сливное отверстие вместе с въевшимися привычками, готовностью к одиночеству, податливостью, умением терпеть несправедливые и ранящие отношения и даже с любовью.
Все то, что еще несколько дней назад казалось незыблемым и вечным, включая болезненную тягу к Валере, сейчас растворялось под струями горячей воды, потому что, как оказалось, не имело ни малейшего смысла.
Заключался ли он в находившемся сейчас за дверью мужчине, который, судя по доносившимся коротким репликам, давал указания горничной, еще предстояло выяснить, но одно Глафира понимала точно: настоящий мужчина всегда принимает на себя ответственность за женщину, какой бы сильной и самостоятельной она ни была.
И именно этого – чужой за себя ответственности – ей, оказывается, так сильно и не хватало.
Глеб Ермолаев относился к категории людей, которые всегда и все решают сами, а также отвечают за всех, кто попал в их зону видимости.
