До поста ГАИ был действительно километр, и там на посту он и увидел расстрелянную из автомата фуру и мертвого Сергеича, уронившего голову на руль. Его, Ермолаева, ждали там, чтобы выкинуть из бизнеса. К тому моменту он являлся для многих конкурентов серьезным чирьем на заднице, и убрать его мечтали многие. А один мечтал и решился.
Сергеича он тогда похоронил по высшему разряду, дав неприлично много денег семье. Так много, что они смогли купить себе новую трехкомнатную квартиру. Вот только вину свою перед старым водителем этим так и не избыл.
И заказчика он тогда вычислил, нашел и покарал. И наказания гаишников, взявших деньги и уехавших с поста, добился. В память о тех давних событиях он с тех пор носил на цепочке пулю, выпущенную из автомата по его, Ермолаева, фуре и подобранную на дороге. Он ничего не забыл. И то чувство, что заставило его съехать на обочину и пересесть в другую машину, тоже. И вот сейчас оно билось изнутри, выворачивая внутренности.
Бежать до своей спальни и тамошнего туалета было некогда, это он понимал, поэтому слетел по лестнице вниз и ворвался в гостевой туалет, заперев щеколду и попутно набирая дочкин номер телефона.
В первую очередь нужно было удостовериться, что все в порядке именно с ней.
– Да, пап, – услышал он и вытер ладонью лоб, ставший совершенно мокрым.
– Тая, у тебя все в порядке?
– Абсолютно, – его дочь всегда отвечала на поставленный вопрос, даже если он казался ей странным. – А у тебя?
С Глебом Ермолаевым сейчас совершенно точно было не все в порядке, но проблема имела простое физиологическое решение, а значит, думать о ней не стоило.
– Да, – коротко ответил он, надеясь, что дочь не слышит некоторые шумы, которые он сейчас против воли производил. – Никому не открывай, жди меня, поняла? Тая, это серьезно.
– Хорошо, – согласилась дочь. – Я обещаю, что никому не открою и никуда не выйду. Пап, ты там осторожнее, ладно?
Господи, спасибо тебе, что ему так повезло с ребенком.
Скрутившая его боль отступала, жуткие спазмы больше не рвали внутренности на части.
Вытерев невольно выступившие слезы, Глеб смог выпрямиться и привести себя в порядок. Машинально вымыл руки, плеснул на лицо холодной водой, возвращая ясность мысли. Так, если с Тайкой все в порядке и с ним тоже, то кому тогда угрожает опасность? Ответ был таким очевидным, что Глеб невольно застонал от нового приступа боли, вот только рассиживаться в туалете было некогда. Это понимание пришло откуда-то из недр сознания и было совершенно ясным.
