Я думаю, что на ней остались отпечатки ваших пальцев. А еще у вас очень характерные ссадины на руке. Вы не очень умеете пользоваться ножовкой, она соскочила и попала вам по пальцам. Так?
Глафира смотрела во все глаза. Ножовка? Ссадины? Покушение?
– Я не хотела вас убивать, – устало проговорила Наталья, обращаясь к ней. – Правда. Только попугать собиралась. Мне хотелось, чтобы вы боялись и мучились от страха так, как приходится мучиться мне.
– Вы думаете, в моей жизни недостаточно мучений? – спросила Глафира. Комок в горле мешал ей говорить.
И дышать мешал тоже. Никогда до этого она почему-то не думала о Валериной жене как о живом человеке, который может знать об изменах мужа и страдать из-за этого. – Поверьте, я никому бы не пожелала того, с чем живу.
– То есть я еще должна вас и пожалеть? – лицо Натальи исказила гримаса боли. – Вас, женщину, которая отняла у меня мужа.
Глафира-женщина понимала, что они с Натальей сейчас на двоих разыгрывают целый спектакль на глазах у семейства Резановых. Спектакль был пошлый и неуместный, когда в трехстах метрах от их импровизированной сцены в воде лежало тело Инессы Леонардовны.
Глафира-писательница подмечала малейшие тонкости вырывающихся сейчас наружу эмоций, чтобы потом использовать их в каком-нибудь из своих романов. Именно живые эмоции придавали ее книгам достоверность."
"– Давайте не будем трясти грязным бельем перед вашей родней, – попросила она. – Я – посторонний человек, а вы потом пожалеете, что они стали свидетелем вашей слабости. Пойдемте, поговорим, ну хотя бы в библиотеке.
Можно?
Вопрос адресовался Ермолаеву, тот кивнул, словно Глафира Северцева больше его не интересовала. Отчего-то его показное равнодушие задело ее. В глазах этого уверенного в себе мужчины она выглядела падшей женщиной, любовницей, влезшей в чужую постель. Впрочем, и в глазах Марианны, смотрящей на нее с осуждением, она выглядела так же. И в глазах Светланы. Да и в своих собственных, если по правде говорить. Господи, зачем она целый год прожила в этой липкой паутине лжи и квазиотношений?
Наталья следовала за Глафирой, словно находилась под гипнозом.
В молчании они оказались в библиотеке и прикрыли за собой дверь, отрезая звуки большого дома.
– Вы не боитесь оставаться со мной наедине? – спросила Наталья глухо.
Глафира покачала головой.
– Нет, не боюсь. Вы же сами сказали, что хотели только меня напугать.
– Да. Той ночью я видела, как вы вышли из дома и пошли в сторону бани. Все спали, я поднялась на крышу.
