Провожу головкой по невероятно сырым губкам, направляя член рукой и осторожно проникая внутрь. Медленно, но необратимо.
Варька дергается мычит, пытается оттолкнуть меня, когда полностью погружаюсь, причиняя первую боль.
Придавливаю ее сверху всем своим весом, не давая сдвинуться в сторону.
— Тише, сейчас пройдет, — целую нежно, чувствуя на губах соленый привкус слез.
Девственница значит. Я бы удивился если бы было иначе.
Даю время привыкнуть и начинаю медленно двигаться.
Лисовая напряжена, дрожит, не может расслабиться, не помогает даже дополнительная стимуляция.
Ей больно.
Понимаю, Мышонок, терпи. Первый раз не у всех как в сказке. Двигаюсь бережно, стараясь лишний раз не делать больно. Она постепенно привыкает, разжимает пальцы, которыми намертво впилась мне в плечи, тянется за поцелуем.
Вот так, детка, давай, расслабляйся.
Под конец она даже начинает двигаться, неумело пытаясь подстроиться под мой ритм, с искусанных до крови губ срываются стоны…
Чуть позже, когда она засыпает, свернувшись калачиком у меня под боком, я размышляю о случившемся.
Не буду врать и с пеной у рта доказывать, что это — лучший секс в моей жизни. Это не так. Бывало и получше, гораздо лучше, до искр из глаз и полного изнеможения. С ней — на троечку. Аккуратно, сдержано, боясь навредить, причинить боль. Но! В жизни не испытывал такого удовлетворения не от самого секса, а от того, что он наконец случился! Невероятное облегчение, даже дышится легче, дурман в голове рассеивается.
То самое чувство, когда достигаешь страстно желаемого.
Но мне мало этого, хочется еще, больше, быстрее, не сдерживаясь. И все это непременно будет впереди. С Варькой!
Да, я остаюсь с ней. Как долго это продлится — время покажет, но одно я могу сказать наверняка — мне хочется вот так засыпать по вечерам, хочется ощущать рядом ее тепло. С ней уютно, спокойно, приятно. С ней хорошо.
***На утро, как и следовало ожидать, Мышь не знает куда деваться от стыда. Лежит в постели, не шевелясь, как деревянная, делает вид, что спит, а на самом деле дышит так, словно марафон пробежала.
— Подъем! — произношу бодро и выбираюсь из постели, даже не думая прикрывать наготу. Она жмурится изо всех сил и утыкается носом в подушку.
Да-да, милая, я б тоже, наверное, охренел от такого поворота. Живешь себе, живешь, никого не трогаешь, делаешь свои мышиные дела, а потом бац и уже не девочка, вдобавок по квартире мужик голый ходит.
— Вставай. Работа ждет.
