Все обычно! Простая квартира простой девочки приехавшей из деревни!
Господи, о чем я думала, когда его звала к себе? О чем???
Все. Звоню. Говорю, что передумала и плевать на то, что он про меня подумает. Плевать.
Бегу за телефоном, который оставила на кузне, но на полпути меня останавливает звонок в дверь. Не в домофон! А именно в дверь.
Останавливаюсь, замираю глядя на нее испуганной птичкой, и сердце грохочет в груди. Потому что знаю. Это он.
Может не открывать?
Глупо.
Я глупая.
На дрожащих ногах подхожу к двери, заглядываю в глазок, чтобы убедиться — этодействительно он.
Ладони тут же потеют, дыхание сбивается. Нервно поправляю волосы, одергиваю футболку и колотящимися руками с трудом отпираю дверь.
Он стоит на пороге, такой усталый, измученный, в глазах печаль, и у меня снова сердце сжимается от тревоги:
— Ну как там? — спрашиваю чуть слышно
— Плохо, Варь, очень плохо. Все обвалилось, отсырело. Стены, пол, потолок, мебель. Руины, — горестно произносит он.
— Бедный, — невольно отступаю, приглашая его зайти.
В прихожей сразу становится тесно. Он занимает все пространство, и я еле сдерживаюсь, чтобы не обхватить себя руками в попытках спрятаться.
Надо отказать ему. Сказать, что не могу.
Никак. Язык к небу прилип.
— Я, наверное, стесняю тебя своимпоявлением, — говорит, с раскаянием заглядывая в глаза, — но больше некуда идти. Друзья все в разъезде, при делах.
— Нет, нет, что ты! Какое стеснение? Проходи, располагайся, — слышу свой собственный голос будто издалека и указываю в сторону маленькой комнаты.
"
"Господи, что я делаю? Надо отправлять его. Рома большой мальчик, не пропадет! А с ним под одной крышей будет неспокойно…опасно.
Я будто добровольно запускаю тигра в свой дом. Голодного, хищного, злого. Он не смотрит на меня, но уверена, ловит каждое движение.
Мне страшно, и в то де время по спине вниз горячая волна, и ком в животе от одной мысли, что он в моем доме. Что мы здесь с ним вдвоем.
Неманов прошел в комнату, которая просто меркла на фоне уверенного в себе, холеного мужика, явно привыкшегосовершенно к другому уровню жизни.
— У меня скромненько, — произношу, словно извиняясь, разводя в стороны руками. В этот момент сама себе кажусь жалкой, убогой, дешевой, — тебе, наверное, не нравится.
— Глупости не говори, — Неманов разворачивается ко мне всем корпусом, — у тебя очень уютно.
— Думаешь? — смотрю на него растерянно, не зная, что дальше говорить, что делать.
— Уверен, — он смотрит в ответ.
