Единственный человек, чей голос я бы хотела услышать, никогда мне не позвонит. Никогда!
Звонивший оказывается настойчивым. Мелодия повторяется раз за разом, начиная раздражать.
Ну кто там такой упрямый!
— Нет меня, — произношу, обращаясь к невидимому собеседнику, — сдохла!
Снова звонок, уже откровенно действующий на нервы. В результате злюсь, завожусь до небес и хватаюсь за трубку с намерением высказать все что думаю, вылить свой гнев, свою боль на этого человека.
Однако стоит мне нажать кнопку ответа, как раздается веселое:
— Варька, опять не слышишь ни черта?
И моя злость сдувается как воздушный шарик.
Это Мартынов.
— Привет, — выдыхаю слабо.
— Что за скорбный тон? Я вернулся, а тут прием такой тухлый.
— Извини, я маленько не в форме, — отвечаю уклончиво.
— Бывает, — беспечно произносит он, — ты на работе?
— Нет. Дома.
— Дома? В середине дня? На неделе? Что-то странное.
— Я на больничном была, вот сегодня только выписали.
— Чего с тобой приключилось? А впрочем, не важно. При встрече расскажешь.
— Какой встрече? — спрашиваю устало.
— Такой. Собирайся, я за тобой заеду.
— Илья, — мнусь, я не готова ни с кем видеться, — Мне собираться на работу надо.
Если честно, просто не хочу выбираться из своей норы, потому что не смогу нормально разговаривать, улыбаться. Меня нет. Исчезла. Рассыпалась на осколки.
— Варь, ты странная какая-то. Случилось что-то? — спрашивает подозрительно.
Да Илюша случилось. Жизнь сломалась. Я сломалась.
— Я же говорю. Не в форме. Болела.
— Угу, — произносит многозначительно, — значит, встреча отменяется?
— Да.
Извини. Давай, в следующий раз?
— Договорились, — он все так же беспечен, — в следующий, так в следующий. Ну все, бывай.
— Пока.
Разговор завершен, а я так и стою, прижимая трубку к уху, слушая унылые гудки. Ничего не хочу.
Забираюсь в кровать, натягиваю одеяло до ушей и прикрываю глаза, надеясь, что хоть сейчас страшные картинки прошлого не набросятся на меня со всех сторон.
Мне кажется, я прирастаю к кровати, проводя на ней целые дни, отвернувшись носом к стенке и считая крапинки на пестрых обоях.
Превращаюсь в амебу, которой нет ни до чего дела. Понимаю, что так нельзя, но мне все равно. Мне плохо.
Через пятнадцать минут раздается звонок в дверь. Дергаюсь, но не встаю. Я никого не жду, в соцопросах участвовать не собираюсь, соли соседям не одолжу, и вообще меня нет дома.
Еще один звонок. И еще один и еще. Спартак-чемпион в исполнении дверного звонка — то еще удовольствие.
