Мне пора, — разворачивается и идет в коридор, а я как тень плыву следом, — А это, можешь оставить себе на память. — ногой легко отпихивает в сторону сумку со своими вещами.
Подступает ко мне близко, чуть ли не в плотную:
— Адьёс, Мышка. Желаю удачи на кулинарном попроще. Научишься готовить что-нибудь интересное — приходи. С удовольствием попробую, — с глумливой улыбкой делает под козырек, и уходит, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь
Я стою посреди коридора. Разбитая. Разорванная на части. В теле не осталось ни единой клеточки, которая бы не билась в агонии, не истекала кровью.
Зажимаю себе рот руками, чтобы не завыть в голос, потому что он еще не уехал, стоит на площадке, ждет лифт. Пытаюсь сохранить хотя бы крупицы собственного достоинства, и не упасть еще ниже. Хотя куда ниже. Это и так самое дно.
Ощущения, будто ребра выламывают на живую, железным крюком раздирают измученную плоть. Еще сильнее прижимаю ладони к губам, а по щекам градом бегут слезы.
Не могу поверить, что это происходит на самом деле, что это не сон.
За что он так со мной??? Ведь я же люблю его! Все для него было! Вся я! А он…
Наконец слышу, как закрываются дверцы лифта, и кабинка опускается. На этом силы покидают окончательно. Реву навзрыд. Всхлипывая, давясь слезами, размазывая их вместе с тушью по лицу.
Придерживаясь за стену, на дрожащих ногах, подхожу к двери и закрываю ее, чтобы не пугать соседей своим воем.
Глава 8
ВаренькаНа следующее утро проснулась разбитой, размотанной на тонкие нити, с одной единственной мыслью — почему я еще жива? Это такое мучение, такая боль, что больше не хочется продолжать.
Хочу сдаться. Сложить руки на груди и больше никогда не просыпаться.
Вчерашняя пробежка по лужам без шапки под студеным ветром не прошла без последствий. Заболела. Лоб горячий, глаза режет, в горле сухо и першит так, что то и дело срываюсь на сухой, болезненный кашель.
Понимаю, что сегодня я не работник. Я не могу идти туда, в то здание, где несколькими этажами выше располагается кабинет Неманова.
Я боюсь столкнуться с ним в коридоре, потому что не смогу укрыться, спрятаться. Если я его увижу — умру. Мне не хватит сил гордо отвернуться и уйти. Перед ним я безоружна, он сорвал с мясом мою мягкую броню, залил кислотой глубокие раны, и наблюдал, цинично усмехаясь.
Превозмогая слабость позвонила в поликлинику и вызвала врача. Потом набрала Юрия Константиновича и предупредила его о том, что ухожу на больничный. Он не обрадовался, но препятствовать не стал.
