После обеда Клим уговорил ее на прогулку в парке, мальчишки тут же атаковали батут и пропрыгали там часа полтора, он лишь диву давался, сколько у них энергии.
— Они когда-нибудь устают? — спросил Аверин, глядя на прыгающих мерно, как две пружинки, малышей.
Катя ничего не ответила. Чем ближе становился вечер, тем острее ощущалось напряжение между ней и Климом. А когда тот улучил минуту, обнял ее со спины и прошептал на ухо: «Давай я позвоню твоей няне и попрошу ее переночевать у тебя? Она согласится на тройной оклад?», стало совсем паршиво.
Дождавшись, пока дети отвлекутся, она повернулась к Аверину и ответила:
— Послушай, Клим, я тебе очень благодарна за такой чудесный день…
Он приложил ей к губам палец и продолжил:
— Лучшим его продолжением будет такая же ночь. Ну, Катя, хватит меня динамить, разве я сегодня не заработал бонусы?
А она, дура, и правда решила, что словам Аверина можно доверять. Ничему жизнь не учит…
— Нет, Клим.
— Нет? — теперь его взгляд напоминал тот, которым он смотрел на Лизу.
— И что опять не так?
— Чего я не знаю о тебе, Клим, и что должна знать? О чем хотела рассказать твоя любовница, пока ты не заткнул ей рот?
Аверин отпрянул, и на нее повеяло холодом. Горло сдавил спазм, как будто вокруг рухнули защитные стены, и она снова осталась совсем одна. Вот только когда эти стены успели вырасти?
— Тебе не нужно больше к нам приходить. Дети уже без ума от тебя, им привязаться ничего не стоит. Но что будет, когда тебе это наскучит, Клим? «И когда я надоем тебе, как Лиза».
Мои дети не игрушки, Аверин. И я тоже…
Клим молча довез их до дома и помог донести до квартиры покупки.
— Спасибо, — Катя повернулась было, чтобы поблагодарить, но оказалась вжата в стенку тамбура.
— Что мне твое «спасибо»… — прорычал он ей в губы и поцеловал так, как тогда в гараже, когда она цеплялась за него, чтобы не упасть и шла за ним, не отлипая и едва успевая переставлять ноги."
"Кровь ударила в голову, и сейчас Катя точно так же вцепилась, ведь оттолкнуть его было невозможно просто никак.
И Аверин не мог оторваться, у него тоже перед глазами встала их сумасшедшая ночь, Катя точно это знала. Потому что оба застонали, утонув в поцелуе и даже не пытаясь сдержаться. Тогда они чуть не сломали ту взлетную полосу, которая была у Клима вместо кровати…
— Мама, — детский возглас выдернул обоих из полубезумного забытья, и когда она вскинула на Клима помутневший взор, у того глаза были, как у пьяного. Он и выглядел пьяным и даже пошатывался.
