Нюдового оттенка, шелковое, на бретелях, платье облегало фигуру и так нежно обволакивало кожу, что Катерина сразу в него влюбилась и специально под него купила на распродаже туфли — естественно, на высоченном каблуке.
Высоко поднятые и уложенные волосы, помада глубокого алого оттенка — и за Катей в «Саламандре» началась настоящая охота. Но надо отдать должное заведению, наглеть никто не наглел, то ли внушительные силуэты охранников способствовали порядку, то ли статусность посетителей — мало ли, кто здесь и с кем.
Так что Катя расслабилась и натанцевалась от души.
Прибежала в туалет подправить прическу и подкрасить губы, уже готова была вернуться в зал, как тут дверь распахнулась, внутрь ворвался молодой человек, быстро осмотрелся и, схватив Катю в охапку, затолкал в ближайшую кабинку.
Закрыл задвижку, привалился к двери и только потом заглянул ей в лицо. И выдохнул в изумлении, смешанном с восхищением:
— Ух ты, какая девочка! — но больше ничего сказать не успел, снаружи послышался шум, в туалет ввалились несколько человек, по-видимому охранники.
— Где он? Он сюда забежал? — прогремел недовольный голос с явной одышкой.
— А … его знает. Слышь, ты, ты здесь? Лучше сам выходи, тебе и так, и так …
Катя как-то отвлеченно, как будто со стороны, отметила, что обнимавший ее молодой человек хоть тоже после бега, дышал ровно, а не сипел и не хрипел, как старый отработанный мотор.
— Помоги мне, — раздалось у нее, нет, не в ухе, где-то внутри, — помоги, а то мне правда …
Катя смотрела в его черные как угли глаза будто завороженная, они и горели сейчас как угли.
Она не знала, что нужно делать, но он сам привалился всем телом, прижав ее к двери, и глухо толкнул дверь локтем, потом коленом, потом снова локтем. Движения и толчки были ритмичными, и Катя не сразу поняла, а когда сообразила, у нее, наверное, даже ногти покраснели. И волосы.
— Ну же, не молчи, — снова зазвучало где-то внутри, — подыграй мне, давай! Такая красивая девочка…
От его шепота не то, что мурашки, целые муравейники побежали по всему телу, ноги вдруг подогнулись, и Катя схватилась за смуглую шею, обрамленную черным вырезом футболки.
От его тела исходили невидимые волны, вырывающие ее из реальности и делающие ее собственное тело легким и невесомым.
— Слушай, там, кажется, кто-то трахается, — прислушался один из преследователей. — Совсем оборзели эти малолетки, обдолбятся, а потом как собаки, в каждом углу…
Он подошел к кабинке и стукнул по двери снаружи.
