Ведь это так просто, поговорить и выяснить, почему он приходил ночью, почему повторял, что любит, а потом просто исчез, разве она имеет право вот так все… похерить?"
"Открыла глаза, встала, но тут ноги подкосились, и она рухнула обратно, обнаружив, что не хватает воздуха даже на один вдох. Схватилась за розы и сжала длинные стебли, не чувствуя, как острые шипы вонзаются в ладони. Кажется, она просто утратила способность не то, чтобы чувствовать, а вообще жить. И лишь смотрела, сильнее сжимая пальцы, как по залу ресторана прямо на нее идет Аверин с Лизой, положившей руку ему на локоть.
Глава 23
Аверин шел как крейсер, грудью рассекая воображаемые волны — он всегда так ходил, даже если это был узкий проход офиса, ей всегда казалось, что разворотом широких плеч он прокладывает себе путь. Лиза не поспевала, или делала вид, что не поспевает. Проходя мимо, споткнулась и схватилась за локоть Клима обеими руками, и во взгляде, поспешно брошенном на Катю, мелькнуло торжество.
Если бы это Катя споткнулась и вцепилась ему в локоть, он бы накрыл обе ее ладошки одной своей, а потом бы еще поцеловал машинально в висок или куда смог дотянуться.
Катя едва не рассмеялась собственным глупым мыслям: «Ты неисправима, уже выискиваешь, что у них с Лизой «не так»? Он здесь со своей прежней любовью, а ты сейчас подпишешь брачный контракт и станешь женой мужчины, которого в глаза не видела».
Клим шел и смотрел сквозь Катю, будто она пустое место, будто ее нет, может, ей все это снится? И она еще сильнее вгоняла шипы в ладони, чтобы саднящая боль хоть немного помогла смириться с реальностью.
Метрдотель усадил прибывшую пару за столик чуть ли не напротив. Аверин, хоть и сидел лицом к залу, упорно избегал смотреть на Катю, а ей было уже наплевать. Она сверлила его взглядом, хватаясь за розы как за спасительную пресловутую соломинку, и мысленно твердила: «Посмотри на меня. Посмотри на меня. Посмотри на меня…» Она голову давала на отсечение, что он слышит ее, слышит и чувствует.
«Тогда зачем? Зачем все это и почему?»
Лиза наклонилась и что-то сказала Аверину, тот рассеянно кивнул, а потом поднял голову, и их взгляды, наконец-то, встретились… Ничего. Абсолютно ничего не было в этих глазах кроме черной, непроглядной ночи. Наверное, смертные приговоры выносят с намного более выразительным и приветливым лицом. Пианист продолжал терзать клавиши, аккорды на низких нотах пронзали и выворачивали душу.
