Запугать, заставить подписать бумаги, получить разрешение на тест ДНК, усыновить детей, а потом исчезнуть с ними в неизвестном направлении? Молчишь? Правильно, потому что глупо это отрицать. Прости, мне нужно идти, — высвободилась из его рук и направилась к лифту, до последнего надеясь, что Клим ее догонит.
В офис она пришла сама, Аверин появился значительно позже, и во взгляде, брошенном на Катю, отражалась такая боль, что она физически ее ощутила, и даже согнулась, как от удара. Некоторое время еще на что-то надеялась, но когда Аверин со всеми попрощался и покинул офис, последняя надежда улетела в распахнутое окно бабочкой-однодневкой.
Глава 21
Звонок домофона полоснул по нервам, вспоров тишину пулеметной очередью. Катя посмотрела на часы — начало первого ночи, на ум тут же первым пришел Аверин. Точно он, если только никто не перепутал квартиры в четверть первого, или никто из соседей среди ночи не оказался без ключей, или... Конечно, она не спала, ждала Клима и когда снимала трубку, отчаянно желала услышать знакомый голос, в то же время страшась его услышать.
— Кто?
— Это я, открой… — послышалось отрывистое. Катя распахнула дверь и замерла, он ввалился, тяжело дыша, непохожий на себя, взъерошенный, будто наэлектризованный. Легкий, едва уловимый запах алкоголя смешивался с таким же легким сигаретным запахом.
— Клим, ты что, пешком шел?
— Пешком. Байк оставил на проспекте, он там заглох, а сам к тебе.
— Ты запыхался…
— Я спешил, Катенька, — обхватил и сдавил с такой силой, будто задался целью выжать из нее весь воздух.
Зарылся в волосы и прошептал сипло: — Не могу без тебя…
Это была самая странная ночь за все время их отношений. Впервые Клим не думал о ней, а брал себе все, остервенело выжимал без остатка, с трудом балансируя на тонкой грани, чтобы окончательно не рухнуть в черную дыру одержимости. Кате оставалось только подчиниться, да ее и не спрашивали, она ввинчивала пальцы в рельефные мышцы спины, потому что сегодня они были просто каменными.
И сам Аверин казался ей мощной скалой, нависающей, вминающей, впечатывающей, она пыталась оттолкнуть его руки, сдавливающие ребра до пронзительной боли.
— Клим, ты меня задушишь!
Он отпускал и покаянно шептал, не отрываясь от нее губами:
— Прости, прости, моя девочка, моя маленькая, моя…
А потом все начиналось сначала. Она не уснула, просто провалилась в забытье, обессиленная и изможденная, но проспала недолго.
