Евдокия же с раскрасневшимся от печи лицом сидела на лавке, громко да протяжно зевая.
- Ты чего, не ложилась, что ли? – спросила я, приподнимая рушник. – Хлеба сколько напекла!
- Дык куды ложиться? Этих ведь, чем-то кормить надобноть… - устало произнесла повариха. – Хлеба с дочей напекли, каша дозревает в печи… Чем богаты, тем и рады…
- Какая ты молодец! – искренне похвалила ее Таня. – И Марфушка умница!
- Псине-то вашей, барышни, я с ужина собрала остатки, – Евдокия тяжело поднялась и достала из-под лавки уже знакомый старый котелок.
– Нате.
Повариха ничего не сказала по поводу наших синяков. Похоже история со столиком уже разошлась по усадьбе.
Еще раз поблагодарив ее, мы вышли на улицу и заметили, что цыгане уже проснулись и начали собираться у конюшни. Нужно было накормить их, перед тем как они отправятся хоронить своих. День начинался со страшных забот, но нам придется во всем этом участвовать, потому что цыгане находились на наших землях."
"Я подозвала Захара и попросила отвести их под навес, где стоял длинный стол.
Там иногда обедала дворня, и людей можно было накормить за несколько заходов.
А собака так и лежала на том же месте и выглядела какой-то вялой. Вчера она лаяла, пытаясь отпугнуть мужиков, а сегодня просто наблюдала за нами тоскливым взглядом.
Таня поставила перед ней котелок и отошла в сторону.
- Что-то с собакой не так, - тихо сказала она после того, как мы просидели в ожидании минут пятнадцать. – Она больна.
- Но вчера она ела и выглядела довольно живой, - шепнула я в ответ.
– Что могло случиться?
- Кто знает, если бы осмотреть ее, – Таня прикрыла глаза, словно собираясь с духом. – Нужно проверить брюшную полость на предмет опухших органов или болезненных участков, а также осмотреть лапы.
Она медленно поползла к собаке и, оказавшись от нее на расстоянии вытянутой руки, замерла. Немного посидев, Таня погладила ее по голове, потом по морде, но собака не проявляла агрессии. А потом мы услышали, как она тихо скулит…
- Галь, подай-ка мне во-он тот рушник, - прошептала подруга, показывая глазами на длинную тряпку, висящую на стене.
– Нужно ей пасть зафиксировать.
Я сняла рушник, медленно приблизилась и протянула его Тане. Было очень страшно, ведь собака могла отреагировать самым неожиданным образом…
В этот момент мне стало так плохо, что я еле успела выскочить из сарая. Вывернув содержимое желудка в высокую траву, я прижалась спиной к деревянной стене, стараясь унять дрожь.
