Доброй ночи, барышни.
Если он и не поверил истории со столиком, то вида не подал.
- Доброй ночи, Павел Михайлович, - попрощалась с ним Таня, а я лишь задумчиво кивнула.
Головин ушел, и в гостиной воцарилась тишина. Мы молчали несколько минут, переваривая все, что произошло.
- Неожиданно… - первой подала голос подруга. – И вроде бы все идеально в этом плане… Но что если он тоже имеет виды на наши земли?
- Он болен. Причем серьезно. Зачем ему земли и лишние волнения в связи с этим? – попыталась я рассуждать логически.
– И тем более, даже женившись на мне, Головин не получит все, ведь есть еще ты.
- И что ты думаешь?
- Пока не знаю… Мне нужно поразмыслить, взвесить все за и против, - ответила я. – Кстати, ты тоже думай.
В гостиную вошла Аглая Игнатьевна с подносом и удивленно огляделась.
- А барин где?
- Уехал. Все-таки ночь на дворе, – Таня забрала у нее поднос, на котором стояло блюдо с кренделями.
- Зря только Евдокию заставила самовар на угли ставить… - проворчала нянюшка. – Ночь какая-то заполошная…
- Иди спать, нянюшка.
И мы пойдем, - подруга с удовольствием откусила золотистый бок кренделя. – Отдохнуть нужно от всего.
- Отдохнешь тут… - Аглая Игнатьевна недовольно поджала губы. – Из огня да в полымя.
Старушка ушла к себе, а мы закрыли двери и поднялись в комнату Сашка. Мужики снова заняли свои места у стен усадьбы, которая уже потихоньку затихала. Не было слышно ни голосов, ни тихого плача. Даже сверчки перестали петь свои ночные песни.
В комнате горела одна свеча, и в ее тусклом свете лицо цыгана казалось мертвенно-бледным.
Сашко лежал на кровати, вытянув руки вдоль туловища, а его бабка сидела рядом на полу.
- Вы почему на полу? Вот же софа есть, - тихо спросила я, но цыганка не сдвинулась с места.
- Я должна рядом с Сашком быть.
- Как он? – я не стала настаивать, понимая, что это бесполезно. – Завтра мы пошлем за врачом.
- Звал меня. Хотел сказать что-то… но слабый очень мой чаворо, - старуха погладила его по руке. – Идите спать.
Завтра много чего случится… нужно сил набираться.
- О чем это она? – прошептала Таня, когда мы вышли из комнаты. – Что еще завтра случится?
- Не знаю, но мне уже начинает казаться, что покоя нам не видать как своих ушей, - проворчала я, чувствуя невероятную усталость. – Я просто хочу упасть и заснуть.
На следующее утро мы первым делом зашли на кухню, чтобы взять еду для собаки, и с удивлением увидели на столе ряд больших караваев, накрытых рушниками.
